Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Войти как пользователь
  Войти
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Воссоздать стены, чтобы возродить жизнь

Говорят, чем дальше от Петербурга, тем чаще можно встретить в области храмы, сумевшие пережить прошлый век — церкви невдалеке от Ленинграда сносили чаще, чем в глуши. С другой стороны, сегодня близость к городу дает больше шансов на скорую реставрацию. В отдаленных же районах церкви продолжают разрушаться, уступая напору времени и природных условий. Примерно так обстоит дело с Вознесенским храмом в селе Самро и Никольским храмом в селе Рель — двумя огромными по деревенским меркам церквями, находящимися сейчас в окормлении священника Павла Гринько.
Храм святителя Николая Чудотворца в селе Рель
Журнал: № 12 (декабрь) 2020Автор: Евгений ПереваловФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 25 декабря 2020

Вдоль Гдовского тракта

Путь сюда неблизкий: полтора часа на «Ласточке» до Луги, потом еще столько же на автобусе до Осьмино, а уже отсюда на машине дальше — до Самро и Рели.

Первое, что бросается в глаза, — хорошее состояние асфальта на дорогах. И на куда более оживленных трассах встречаются заметно менее пригодные для нормальной езды участки.

— Сейчас — да, дорога хорошая, — говорит иерей Павел Гринько, настоятель храма святого великомученика Георгия Победоносца в Осьмино. — А вот в начале нулевых, как рассказывают местные жители, в районе Толмачево в плохую погоду дорогу развозило так, что пассажиры помогали водителю заталкивать автобус в горку: двигатель не справлялся.

Путь из Осьмино до Самро проходит примерно там же, где некогда пролегал Гдовский тракт, соединяющий Великий Новгород с Гдовом. В деревнях до сих пор можно встретить мощеные булыжником дороги — якобы остатки этого самого тракта.

— В этом году из-за коронавируса в деревнях много народу, — замечает отец Павел. — Раньше люди приезжали в основном по выходным, а тут некоторые петербуржцы решили во время карантина работать удаленно прямо с дач. Однако в храме прихожан стало, почему-то, меньше.


Справка

Первая церковь в селе Самро — Покрова Пресвятой Богородицы — была построена еще до 1576 года. В 1737 году здесь был возведен деревянный храм Воскресения Христова, через 19 лет он сгорел, а на его месте в течение года был построен новый. Церковь простояла почти 200 лет. Известно, что в ней хранилась чтимая икона Воскресения Христова. Этот храм был разобран в 1953 году. В 1909 году неподалеку от старой Воскресенской церкви был построен каменный храм Вознесения Господня. Он был выдержан в стиле классицизма, к нему пристроили колокольню, в нем освятили также и два придела: Рождества Пресвятой Богородицы и первоверховных апостолов Петра и Павла. Богослужения в Вознесенской церкви прекратились 2 октября 1937 года с арестом иеромонаха Филимона, последнего настоятеля храма. 19 ноября 1937 года по приговору суда священник был расстрелян. Храм закрыли, а здание передали под сельский клуб. Во время войны на три года жизнь в церкви возродилась усилиями священников Псковской миссии иеромонаха Лина (Никифорова) и иерея Алексия Маслова. В 1947 году Леноблисполком отказал верующим в открытии Вознесенской церкви. 26 марта 1953 года пустовавшее здание передали колхозу «Красный Самряк».

 


Самро

Подъезжаем к Самро. Вознесенский храм стоит прямо у дороги. Даже полуразрушенный, он смотрится величественно. Отец Павел открывает дверь, на которой, как замечаю, нет никаких замков.

— Двери в храм не запираете? — спрашиваю я.

— А зачем? — удивляется священник, — в боковых дверных проемах вообще нет створок, можно проходить свободно.

Действительно, храм «открыт» любому человеку, хотя находиться там, скорее всего, небезопасно: с потолка осыпается штукатурка.

Изнутри храм кажется еще бóльшим, чем снаружи — может быть, потому что он совсем пустой. Из росписей остались лишь лики евангелистов под центральным куполом.

— Когда в храме разместили склад удобрений, было решено сохранить внешний фасад и по возможности не трогать интерьеры, — рассказывает отец Павел, — потому храм до начала 1990-х годов сохранялся в приемлемом состоянии. В 1993 году в уже ничейном храме случился пожар — сгорели купольное перекрытие барабана, шатер и главка колокольни. Штукатурка начала осыпаться, здание стало разрушаться намного быстрее.

В притворе в углу свалена груда старого дерева — оказалось, это всё, что осталось от иконостаса. До самого последнего момента каркас иконостаса оставался стоять на своем месте нетронутым, пока не сгнил и почти полностью не рухнул под собственной тяжестью.

Территория вокруг выглядит не менее запущенной, чем сама церковь. Слева — покосившийся деревянный сруб, судя по всему, до сих пор обитаемый. К правой стене прислонен могильный крест. Раньше рядом с храмом было кладбище, сейчас от него осталась одна могила — сразу за храмовой оградой, как гласит табличка на могильном кресте, похоронена семья Забровских. Отец Павел уточняет, что это семья священника, некогда служившего здесь, и что из города в Самро иногда приезжают родственники покойного и ухаживают за захоронением.

— А вот здесь, — священник указывает на площадку слева от паперти, — мы нашли останки немецкого солдата, передали их немецкой организации, занимающейся захоронением своих солдат времен Второй мировой войны.

    


Развитие культуры

Через дорогу от храма стоит новый дом «питерского дачника» Александра Соколова — скоро он собирается переехать в Самро окончательно. Вместе со своей сестрой он полностью отштукатурил стены в притворе церкви — однако с тех пор прошло несколько лет, и из-за вечной сырости побелка уже начала сходить.

— Существует государственная программа реставрации «Развитие культуры», по которой Минкульт может выделить средства на реставрацию храмов, — говорит отец Павел. — В этом году два храма в Гатчинской епархии получили средства по этой программе: Воскресенский собор в Луге и храм святого Александра Невского в Александровке. Но храмов, требующих восстановления, куда больше: в одном лишь нашем Лужском районе их двенадцать, в том числе в Самро и в Рели.

Нюанс в том, что и Вознесенская церковь в Самро, и Никольский храм в Рели официально никому не принадлежат. Когда-то они числились за колхозами, но потом колхозов не стало, и теперь они ничейные.

— Сначала мы заказали кадастровый паспорт этих объектов, — повествует грустную, в общем-то, историю отец Павел, — и скоро получим его. Еще следует провести архитектурную экспертизу, после чего со всеми бумагами я отправлюсь в Росимущество, чтобы поставить храмы на баланс государства, которое, в свою очередь, передаст их Церкви. Нам самостоятельно нужно будет законсервировать храмы, епархия обещала выделить материалы, чтобы закрыть кровлю и обезопасить их от попадания влаги. При этом накрывать нужно не только купол, но весь храм — иначе вода будет стекать на стены, и они станут еще сильнее разрушаться под действием влаги. А вот за свой счет я должен нанять рабочих и установить строительные леса. Лишь для одного только храма в Самро потребуется около полумиллиона рублей на эти работы.

Первое после долгого перерыва богослужение в Вознесенском храме в Самро прошло в 2013 году. Верующих собралось много: приходили местные жители, приезжали люди из соседних деревень.

— Хотелось просто кричать от восторга, — вспоминает священник. — Впервые с 1950-х годов под сводами храма состоялось богослужение!

 

Строительство храма святителя Николая Чудотворца в Рели по проекту архитекторов И. Б. Слупского и А. Д. Фиалковского было начато в 1870 году на месте сгоревшего деревянного храма. Через 17 лет Никольская церковь с приделами Покрова Пресвятой Богородицы и пророчицы Анны открыла свои двери прихожанам. В приходе церкви числилось 19 деревень (1718 мужчин и 1885 женщин, согласно исповедным книгам), а также земская школа, в которой училось одновременно от 45 до 60 детей. Богослужения в церкви прекратились в 1937‑м, когда арестовали последнего настоятеля — протоиерея Ивана Григорьевича Покровского, расстрелянного по приговору «тройки», а закрыли Никольский храм в 1939 году. В 1989 году были предприняты попытки реставрации-консервации. Сейчас здание разрушается.


Рель

От Самро до Рели совсем недалеко. Десять минут на машине — и ты на месте. Проезжаем деревню под названием Славянка.

— Пару лет назад местные жители задумали расчистить берег реки под пляж, — рассказывает отец Павел. — Разбирали старый пирс, и нашли в песке изразцовую икону святителя Николая Чудотворца. А на следующий день — еще одну…

Наконец, Рель. У въезда нас встречают два двухэтажных многоквартирных дома, по непонятной причине прозванных в народе «пентагоном». Почти во всех квартирах заколочены окна — лишь в немногих до сих пор живут люди. Как они там живут — вопрос другой: деревянные лестницы в подъезде, куда мы из любопытства заглянули, прогнили почти насквозь, поднимаясь на второй этаж, приходится перешагивать большие проемы. В одной из квартир на втором этаже обнаружилась оставленная хозяевами мебель, две рамы от велосипеда, вырезанные из бумаги к Новому году снежинки на обоях, пластинка с песнями Муслима Магомаева, приколоченная к стене, и огромная гора одежды.

— Чем люди живут в этих местах? — спрашиваю отца Павла.

— Дети ездят в школу в наше Осьмино на школьном автобусе. Вроде бы работает пилорама, есть магазины.

Никольский храм высится прямо напротив «пентагона». Он еще больше, чем Вознесенская церковь в Самро. На центральном куполе всё еще остается крест — покосившийся, готовый вот-вот сорваться вниз. Состояние Никольского храма намного хуже. Если в Самро сверху на голову может упасть штукатурка, то здесь — запросто свалится кирпич.

Строили когда-то этот храм действительно всем миром. Сами прихожане принимали личное участие в стройке — везли из Нарвы плиты под фундамент, из-под Гдова известь, со станции Молосковицы — железо. Гранит для основания колонн доставляли без помощи лошадей: тащили волоком по полям.

В советское время, когда храм, по обыкновению, отдали колхозу, сторожем сюда был поставлен человек с фамилией Благовестов, и, по воспоминаниям старожилов, он даже зажигал ночами лампады в храме. Когда он умер, храм стали растаскивать на кирпичи, а когда умер колхоз — здание стало стремительно разрушаться.

Сейчас это аварийный объект, отец Павел сразу предупреждает — лучше дальше притвора не ходить, купол разрушается, сверху падают кирпичи.

В алтарной части на месте престола вырыта большая яма:

— Это «искатели» перекопали, — разъясняет отец Павел, — хотели найти закладную икону, крест или что-то еще. Не знаю, нашли или нет. В Самро ведь тоже перерыли алтарь.

 

Жизнь возродится

Восстановить Никольский храм в Рели будет намного сложнее, чем Вознесенский в Самро. Если в последнем даже сохранялся остов иконостаса, а на стенах местами еще и сейчас видны росписи, то в Рели не осталось ничего — одни разваливающиеся стены.

— Храм планировали реставрировать в середине 1990-х годов, — рассказывает отец Павел, — но дальше установки лесов дело не зашло, наверное, не хватило средств. Леса стояли долго, насквозь прогнили, их никто не демонтировал, лет двадцать назад с них упал человек и разбился.

В 2013 году здесь, как и в Вознесенском храме в Самро, прошел первый после долгого перерыва молебен. Потом отец Павел объявил субботник, на который пришли и местные жители, и люди из других деревень. Тогда же сняли и остатки лесов. А не так давно в притворе залили бетоном пол — теперь там можно стоять, не рискуя вывернуть ноги. Отец Павел рассказывает об этом так:

— Ехал я однажды по трассе и увидел перевернувшийся цементовоз. Быстро выяснил, кому принадлежит машина — а тут всего два цементных завода, — дали добро собрать остатки цемента.

В целом же реставрация обеих церквей требует очень больших средств. Если отцу Павлу удастся установить новые леса, настелить кровлю, собрать все необходимые документы и подать их на участие в госпрограмме, тогда есть шанс, что в храмах снова будет регулярно совершаться богослужение.

— Но как вдохнуть жизнь в отреставрированный храм? Одно дело — восстановить здание, другое дело — созидать при нем приход, — спрашиваю я отца Павла.

— Знаете, я придерживаюсь мнения, что там, где восстановлен храм, там и жизнь возродится. Нужно будет завести хозяйство, может быть, вот как в Пенино — зимой там нет никого, зато летом — жизнь кипит. Вместе с краеведческим музеем и местными фермерами мы стараемся привлекать в Осьмино, Самро, Рель туристов и паломников. У нас разработан маршрут, проводим экскурсии, работает сайт. Надеюсь, у нас тоже всё получится.

Поделиться

Другие статьи из рубрики "ЛЮДИ В ЦЕРКВИ"