Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

«Вода живая» и Markscheider Kunst

В книжном доме «Глагол» состоялась презентация апрельского номера журнала «Вода живая». Побеседовать с читателями на тему творчества человека и сотворчества Бога был приглашен герой рубрики «По душам» — лидер популярной рок-группы Markscheider Kunst Сергей Ефременко. Вел встречу Вадим Акентьев, а вопросы музыканту задавали все присутствующие.
Раздел: Интервью
«Вода живая» и Markscheider Kunst
Сергей Ефременко и Вадим Акентьев на презентации апрельского номера журнала «Вода живая»
Журнал: № 3 (март) 2014Автор: Анастасия ОржаховскаяФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 9 апреля 2014

— Сергей, мы все очень рады вас видеть, мы любим ваше творчество. Готовится ли сейчас новый альбом или новые песни?

— Я рад, что вам нравится наше творчество, видимо, у вас хороший вкус (смеется). Скажу пару слов о нашей группе. Markscheider Kunst — довольно популярный коллектив в нашем городе: на концертах, по крайней мере, собирается много народу. Мы и с кино сотрудничали, например, песня «Кваса-кваса» звучит в фильме «Питер FM». Есть и другие проекты, один из которых — St. Petersburg Ska-Jazz Review. Мы там играем музыку ska, ska-jazz, ямайскую музыку. Недавно у группы Markscheider Kunst вышел сингл «Брадобрей», это очередная веха в нашем творчестве.

— Есть ли в этом что-то принципиально новое?

— Мы с ребятами играем музыку с афро-карибскими, афро-кубинскими корнями. Мы считаем, что этот стиль очень близок русскому человеку. Большинство из тех, кто родился в СССР, помнит отношения с Кубой, как все было тепло и дружественно. И вот в нашем городе сегодня мы эти моменты пропагандируем. Что касается сингла «Брадобрей», это одна из песен в стиле афробит, под которую парни и девушки танцуют в парах.

— Однажды в вашей жизни появился храм, и вы ходите туда не просто поставить свечку. Как вы воспринимаете церковное искусство, церковное пение? Не с точки зрения молитвы, а как выражение своих чувств и мыслей.

— Хорошо сказал кто-то из известных людей насчет того, что все, что делают люди — это творчество, это все спускается свыше и через людей, которые являются проводниками, передается в мир. Что касается духовной, церковной музыки, то это, конечно, особый вид искусства, он служит для того, чтобы погрузиться в молитвенное созерцание. Церковная музыка передо мной создает некий туман, я погружаюсь в пение и совершенно не чувствую усталых ног, не думаю, когда же закончится служба.

— Пели ли вы когда-нибудь на клиросе? Если нет, то есть ли желание?

— В моей жизни были два человека, имеющие отношение к церковному пению, и оба регенты. Один из них — мой школьный учитель музыки, который до сих пор преподает. А другой — прекрасный человек, один из организаторов клуба TaMtAm Всеволод Гаккель. Я сам пока на клиросе не пел. Это слишком серьезная ответственность, надо как-то готовиться к этому делу. Я считаю, что я только в пути в Церковь, я еще не готов…

— О Всеволоде Гаккеле наш журнал писал еще в 2009 году...

— Сева Гаккель — удивительный человек. Он мой старший товарищ, многое пережито вместе.

— Как вы познакомились с ним?

— Начиналось все очень интересно. У нас была группа, и вот один мой знакомый сказал, что открылся новый клуб — TaMtAm. Мы пришли туда, а там легендарная личность — Сева Гаккель, один из основателей группы «Аквариум». Мы дали ему послушать наши записи, и он сказал, что это совершенная чушь и у них такое не играют. Но поскольку именно в тот день в клубе отказалась играть одна группа, нас пригласили выступить. И Сева сказал, что живьем мы прекрасно сыграли, так что можно остаться в TaMtAmе. Так мы и остались на долгое время. А 20 апреля 1996 года была моя свадьба и последний день работы этого клуба.

— Клубная культура как таковая предлагает взгляды, противоречащие православным...

— TaMtAm — это очень своеобразный, первый в таком роде клуб. И в большинстве своем там тусовались люди ищущие. Сам основатель, Сева Гаккель, все время, пока существовал этот клуб с его казалось бы антихристианской атмосферой, не пил алкоголь и даже мяса не ел, то есть он спокойно держался своих установок. Но он никогда не проповедовал и не пытался кого-то куда-то обратить. Мы никогда с ним не разговаривали о вере. Это человек, который всегда на всех влиял исключительно своим примером. Он, можно сказать, тонким копьем своего слова ранил наши сердца.

— Как, на ваш взгляд, творческому человеку после обретения веры относиться к тому, что он делает? Раньше он просто самовыражается, а после прихода в храм – думает, как оно теперь должно отразиться в сердцах слушателей?

— К любому творчеству, особенно к своему, нужно относиться с юмором, и это главное. Как только человек начинает гордо рисовать свое имя звездами в облаках, он в творческом смысле труп. Только я заявил, что «я великий такой-то», я уже никто. Поэтому всегда надо быть «с юморком» — и до, и после, и во время. Да, хочется надеяться, что через меня — вашего покорного слугу — что-то проходит, рука Чья-то водит мою. Но это только надежды, а так, как я говорю, рок-н-ролл придумали мальчики, чтобы нравиться девочкам. Правда, мои девочки уже так выросли, что теперь я боюсь этих мальчиков (улыбается).

— У вас две дочери. Как вы считаете, надо ли детей воспитывать в православной вере, или они вырастут и сами как-то к ней придут? И надо ли ограничивать их или, помня свое время, давать им свободу?

— Считаю, что, конечно, детей надо крестить, и дальше их как-то воспитывать. Мои дети, например, ходят в воскресную школу. А в плане ограничивать или запрещать… я стараюсь своим девочкам быть другом, а раз мы друзья — значит все у нас по-человечески. Хотя мне довольно странно отпускать их на свидания.

— Насколько у вас велика потребность в Божией помощи в творчестве? Обращаетесь ли к Нему с молитвой, чтобы Он помог что-то создать?

— Молитва у меня для более сокровенных вещей. Стараюсь по пустякам Бога не беспокоить, Он и так слишком ко мне добр.

— В православии вы столкнулись с тем, что человеку нужно бороться со страстями, которые его порабощают. Но творческому человеку необходимо вдохновение, его должны обуревать чувства. Было ли в этом для вас противоречие? Если да, как вы его разрешили?

— Почему должны быть какие-то противоречия? Почему нельзя просто спокойно жить и получать удовольствие от того, чем ты занимаешься? Совершенно необязательно переживать какой-то ужасный стресс, чтобы сочинить прекрасную поэму. Можно спокойно жить, и не обязательно умирать молодым от передозировки наркотиками во время очередного витка рефлексии.

— Много наших знакомых и близких людей умирают от алкоголизма, особенно это актуально в рок-среде. Как с этим делом вообще быть?

— Да, все эти рок-тусовочки есть, и никуда они не денутся. Я хочу сказать, что все зависит от человека. Для меня важнее семья и здоровье моих близких, счастье моих детей. Никакая бутылка с коньяком этого не заменит. Но у всех в жизни бывают разные периоды, и я знаю, что с Божией помощью, с помощью друзей можно «разрулить» любой вопрос. А как остановить человека, который спивается? Есть замечательная вещь — клуб анонимных алкоголиков, и она прекрасно работает. Я знаю положительные примеры. Если есть желание и люди, которые поддерживают, то с этим можно справиться.

— А если, допустим, на вечеринке друг тянется к бокалу, и ты знаешь, что ему этого нельзя?

— Хороший, поставленный хук справа этому другу (улыбается). Я против того, чтобы жалеть таких людей. У нас в коллективе, в принципе, не принято терпеть пьяные выходки, но их и не бывает.

— Как вы относитесь к такому мнению, что рок разрушает душу человека, а, например, бездарная поп-музыка — нет?

— Мусоргский сказал, что не бывает плохой музыки, кроме скучной. И я с ним полностью согласен. Вы знаете, не рок разрушает человека, а некие «добавки», которые ему сопутствуют. Но они же сопутствуют и поп-тусовке. Но если говорить серьезно, — о вкусах не спорят. Не виноват некто Х из глухой деревни, что у него нет интернета и он вынужден слушать то, что ему диктуют радио и телевидение. А они диктуют, в основном, попсу. Вообще же говоря, что хуже, а что лучше — это сложный вопрос, каждому свое.

— Православная музыка в каком-то смысле предполагает покаянное настроение и стремление к святости. Но если музыка будет только такая, то она будет однобокой. Музыка Markscheider Kunst несет в себе и христианские взгляды, но она радостная и легкая. Она становится лекарством для души, когда впадаешь в уныние.

— Религиозная музыка — это одно направление, а рок-музыка — другое. Например, Кинчева я вообще боюсь с его православными настроениями. Когда человек со сцены начинает какие-то такие вещи толкать, учить чему-то, меня это отталкивает. Нельзя навязывать веру таким образом, собственным примером можно повлиять гораздо сильнее, чем словами. Не нужно свое личное отношение с Богом выносить в публичное пространство.

— Вы сказали, что ваше личное иногда не совпадает с тем, что вы выносите в общество. А если вы написали песню — крик души, и она показалась вам слишком интимной, чтобы выставлять напоказ, вы ее как-то переделываете?

— Я ее просто откладываю. Из десяти написанных песен на пластинку попадают максимум две, остальные скапливаются, потом как-то совсем переделываются или забываются… На мой взгляд, должна быть некая грань между личным и публичным. Я, конечно, не против делиться какими-то личными переживаниями, но если все двенадцать песен на пластинке будут про это, получится грустно.

Подготовила Анастасия Оржаховская

Все фотографии

Поделиться

Другие статьи из рубрики "Интервью"

27 февраля, понедельник
rss

Последний номер

№ 2 (февраль) 2017
Обложка

Статьи номера

ПОДРОБНО
Неудавшееся преображение. Петр Бухаркин о культуре в 1917 году
Революцию усугубляйте, но Бога не забывайте. Митрополит Вениамин Федченков и революция
Два храма отца Василия. Приход и прихожане Серафимовского храма
/ Взгляд / Февральская революция: катастрофа или шанс?
/ Взгляд / Когда ктитор ушёл. Историк Сергей Фирсов о Февральской революции
СМЫСЛЫ И ОБРАЗЫ
/ Имена / Души на всё хватит. Актриса Нина Усатова об отце Василии Ермакове
/ Имена / Двадцать три из двадцати пяти. Воспоминания протоиерея Николая Конькова об отце Василии Ермакове
ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
Праведники самого длинного села. Жизнь прихода Казанского храма села Ушаки
Цыганское призвание. Об ансамбле "Лойко" и его лидере Сергее Эрденко
/ Приход / Храм на "книжном месте". Подворье Александра Свирского монастыря
ЧТО ЧИТАТЬ, СЛУШАТЬ, СМОТРЕТЬ
Век мой. зверь мой...
Музыка в феврале