Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Войти как пользователь
  Войти
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Праведники самого длинного села. Жизнь прихода Казанского храма села Ушаки

Первое, что видит из окна поезда, проезжающего мимо железнодорожной станции Ушаки, путник, — голубой храм Казанской иконы Божией Матери, стоящий совсем рядом с платформой. Такое соседство, надо сказать, сразу же располагает к этому селу, выделяя его из череды безликих платформ и деревушек, попадающихся на всем пути следования.
Журнал: № 2 (февраль) 2017Страницы: 44-49 Автор: Евгений ПереваловФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 20 февраля 2017

РОСПИСЬ В ГОЛУБОМ ХРАМЕ

Подход к церкви предваряет небольшая часовня. У входа в сам храм мальчишки играют в ледяную войну: двое прячутся в слепленной из мокрого снега крепости, трое пытаются взять укрепление штурмом — предварительно, конечно, обстреляв её стены снежками.

Вот и сам храм. Наверно, впечатления, которые оставляет интерьер, можно описать словами «приятное удивление». Заметив, что мы разглядываем стены, кто-то из прихожан не без удовольствия говорит:

— Правда, больше похоже на книжные миниатюры? Вот и я говорю. Скажите, видели вы где-нибудь такую роспись, как у нас? Нет? Правильно, потому что и нет такого нигде.

Работали над фресками мастера из Петербурга. Но они выполнили только техническую и художественную часть работы: концепцию придумали сами прихожане вместе с настоятелем — вместе выбирали и иконописные сюжеты, и тексты из Священного Писания. Настоятель, иерей Феодор Лаврентьев, молодой улыбающийся священник, явно очень гордится росписью своего храма:

— Профессионалы долго возмущались. Мол, так храмы не расписывают. Я им отвечаю: а как нужно расписывать? Как в XX веке? Как в XVI? Так ли это важно сейчас? По-моему, главное, чтобы храмовая роспись была понятна и современным прихожанам, а не только профессионалам.

ХРАМ КАЗАНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ СТАНЦИИ НИКОЛАЕВСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ В УШАКАХ БЫЛ ПОСТРОЕН В НАЧАЛЕ XX ВЕКА. ТОРЖЕСТВЕННУЮ ЗАКЛАДКУ ХРАМА В 1902 ГОДУ СОВЕРШИЛ ПРАВЕДНЫЙ ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ. СОГЛАСНО «ОБОЗРЕНИЮ ЕПАРХИИ 1916 ГОДА» АРХИЕПИСКОПА АРСЕНИЯ, «… ЦЕРКОВЬ НА СТАНЦИИ УШАКИ НИКОЛАЕВСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ ДЕРЕВЯННАЯ, ОДНОПРЕСТОЛЬНАЯ, ВО ИМЯ ИКОНЫ КАЗАНСКОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ, ОСВЯЩЕНА 1 ИЮНЯ 1903 ГОДА. ПОСТРОЕНА ОНА СЛУЖАЩИМИ НА СТАНЦИИ УШАКИ НА КАПИТАЛ, СОБРАННЫЙ ИМИ ОТ ДОБРОХОТНЫХ ЖЕРТВОВАТЕЛЕЙ». ПРИХОЖАНАМИ ХРАМА ЯВЛЯЛИСЬ В ОСНОВНОМ СЛУЖАЩИЕ И РАБОЧИЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ СТАНЦИИ, А ТАКЖЕ ЖИТЕЛИ ДАЧНЫХ ПОСЕЛКОВ, НАХОДИВШИХСЯ ПОБЛИЗОСТИ. ПОСЛЕДНЯЯ СЛУЖБА В ХРАМЕ ПРОШЛА В 1925 ГОДУ. ЦЕРКОВЬ ПЕРЕСТРОИЛИ В КЛУБ, НО В 1970-Х ГОДАХ ЗДАНИЕ ОБВЕТШАЛО И 10 НОЯБРЯ 1984 ГОДА ЦЕЛИКОМ СГОРЕЛО. СОХРАНИЛСЯ ТОЛЬКО ФУНДАМЕНТ. В 2005 ГОДУ НАЧАЛОСЬ ВОССОЗДАНИЕ ХРАМА. С 21 ИЮЛЯ 2010 ГОДА В ХРАМЕ РЕГУЛЯРНО СОВЕРШАЮТСЯ БОГОСЛУЖЕНИЯ.

ПАЛОМНИКАМ НА ЗАМЕТКУ

Сразу за храмом построен приходской дом. Большой. С вместительной трапезной, рассчитанной не менее чем на 150 человек, и с 13 гостиничными номерами на 39 мест.

— На что скромному сельскому приходу такой размах? — спрашиваю я, заходя в трапезную, приличествующую большому городскому приходу.

— Ответ очень простой, — говорит отец Феодор. — Это паломнический центр, и, по замыслу наших благотворителей, он должен помочь храму и приходу финансово. Мы хотим, чтобы в нашей гостинице останавливались паломники.

— Но куда же здесь паломничать? — недоумеваю.

— Ну, конечно, не к нам в Ушаки, а по монастырям и святым местам Санкт-Петербургской митрополии, да, кстати, и Новгородской: Петербург, Старая Ладога, Гатчина, Вырица, Новгород, Старая Русса… Из Питера в Старую Руссу одним днем добраться проблематично, а отсюда — пожалуйста.

Пока что постояльцев в паломническом центре Ушаков немного. Кризис, недостаток рекламы да и занятость самого настоятеля не позволяют пока выйти на самоокупаемость.

— Несколько раз мы вели переписку с епархиями из разных уголков страны. Они вроде бы и готовы приехать, как соберется группа, но группа так и не собирается. Люди стали меньше путешествовать. Если откуда и едут, то пока в основном из Москвы. Останавливаются чаще граждане совсем нецерковные, много командированных по работе.

Номер в паломническом центре Ушаков стоит 700 рублей за сутки. Православным священникам с семьями кров предоставляется бесплатно.

Концепцию внутреннего убранства храма и росписи стен настоятель придумал вместе с прихожанами
Концепцию внутреннего убранства храма и росписи стен настоятель придумал вместе с прихожанами

Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ПИТЬ

Жителей в современных Ушаках по-прежнему немало — около полутора тысяч человек. «Как-никак, Ушаки считаются самым длинным селом в Ленинградской области. Оно и раньше было очень большим, даже по меркам сельской России», — рассказывает настоятель. Спасает село от вымирания близость Тосно и транспортная доступность Санкт-Петербурга. В этих городах работает большинство селян. Впрочем, и в самих Ушаках есть маленький бетонный заводик, работающий на нужды строительства скоростной автомагистрали.

— Так что у нас село благополучное, — заключает отец Феодор. — Вечером, даже ночью, можно не боясь идти по улице. Всё спокойно. Повального пьянства нет, толп беспризорных подростков тоже, наркоманов и криминала не наблюдается. Достаточно много дачников, но они приезжают сюда в основном летом.

Хоть в Ушаках в целом проблем с пьющим населением нет, прихожане рассказывают истории чудесного исцеления знакомых от недуга пьянства по молитвам верующих. Добавляя, что это, конечно, единичные случаи. Вот одна из историй, поведанная Николаем Хмелёвым:

— На Пасху приход собрался идти крестным ходом. Людей было много. Я рассчитывал, что мне доверят понести хоругви, но, увы, они мне не достались. Я, расстроенный, решил пойти с пустыми руками. Вдруг настоятель говорит: нечеготебе просто так идти, — и дал мне в руки какой-то образ. Я сразу даже и не посмотрел на него. Лишь на улице увидел, что это икона Божией Матери «Неупиваемая Чаша».

Весь крестный ход Николай просил Бога за человека, который пил уже как восемь лет. Но после окончания молитвенного шествия быстро об этом забыл.

— А через неделю этот человек приполз к нам чуть ли не на коленях: делайте, что хотите — закодируйте меня, «подшейте», — а я так больше не могу. С тех пор он не пьет. Ни капли. А ведь всё равно что потерянный человек был. Жаль, он неверит в мой рассказ о крестном ходе. Коммунист, что поделать. Не приемлет чудес, считает, что просто сам захотел бросить — и бросил.

Есть среди приходских преданий и рассказы об исцелениях от болезней, которые уж точно не лечатся одним лишь желанием больного:

— У моей подруги долго держалось давление, холестерин высоченный. Ничего не помогало, — рассказывает прихожанка Татьяна Баскакова. — После обследования выяснилось, что у нее двухсантиметровая язва. Стала пить лекарства. Говорюей: поехали к нам в храм, у нас там икона чудотворная. Помолишься. Она так и поступила, стала регулярно причащаться. Через два месяца, на повторном обследовании, врачи не нашли никакой язвы. Была — и нет. Лишь след остался: всё затянулось. Конечно, она и диету соблюдала, и продолжает соблюдать, но это всё равно чудо. Чудо, данное для укрепления нашей веры.

Звонарь Арсений Афанасенко в обычной жизни преподает в университете аэрокосмического приборостроения
Звонарь Арсений Афанасенко в обычной жизни преподает в университете аэрокосмического приборостроения 

ПРИЕМНЫЕ ДЕТИ ПРЕКЛОННЫХ ГОДОВ

Во время войны в Ушаках располагалась ставка фельдмаршала Эриха фон Манштейна, командовавшего наступлением немецкой армии на Ленинград. О судьбе храма Казанской иконы во время оккупации почти ничего не известно: по одной версии, он оставался складом, как и при советской власти, по другой — здесь был немецкий лазарет. Как бы там ни было, храм не действовал ни до войны, ни во время, ни после.

— Понимаете, старожилов у нас почти не осталось. За железной дорогой живет дедушка, который должен помнить те годы, но я всё никак не соберусь до него дойти, — сокрушается отец Феодор. — Может быть, после Рождества прихвачу с собой подарков и схожу к нему в гости. Кстати, у меня дома ведь живут две бабульки, старенькие, может, они что-то помнят? Говорят, правда, уже сбивчиво. Но вдруг?

Ларису Яковлевну и Антонину Фёдоровну отец Феодор в шутку называет своими детьми.

— У меня их шестеро, детей. Родные — три мальчика, девочка, и приемные — две бабушки, — смеется он.

И правда, старушки стали полноценными членами семьи Лаврентьевых, и следить за ними нужно не меньше, чем за малышами. Священник живет в обычном деревенском доме 1950-х годов постройки: большая комната и детская на первом этаже, спальня и гостевые на втором. Для бабушек сделана отдельная пристройка, смежная с коридором. В комнате неплохой ремонт, две кровати, гардероб, газетный столик, телевизор. Первой постоялицей отца Феодора стала Лариса Яковлевна. Она жила в Тосно, но богослужения посещала в Ушаках. Однажды она начала жаловаться на то, что её обижают соседи, отбирают пенсию.

— Мы пытались ухаживать за ней в Тосно, планировали даже организовать у нее на квартире дежурство, но это оказалось тяжело: каждый день не поездишь. Поэтому перевезли к себе, пусть живет у нас, — вспоминает настоятель. — Местные жители узнали об этом довольно быстро, в деревне вообще не бывает тайн и секретов. Пришли ко мне и говорят: у нас еще одна бабушка есть, которой сложно за собой ухаживать. Возьмете к себе?

К Антонине Фёдоровне и Ларисе Яковлевне отец Феодор относится как к приемным детям
К Антонине Фёдоровне и Ларисе Яковлевне отец Феодор относится как к приемным детям 

Антонина Фёдоровна и Лариса Яковлевна очень разные по характеру. Лариса Яковлевна не любит рассказывать о себе, больше отмахивается: «Да что там говорить? Ничего интересного…» Антонина Фёдоровна, наоборот, любит вспоминать свою жизнь. «Если надо, вы её остановите, она может долго говорить, — тихо предупреждает священник, и, повернувшись к Антонине Фёдоровне, произносит, — расскажете нам о себе?»


ВОСПОМИНАНИЯ О ВОЙНЕ

Антонина Фёдоровна родилась неподалеку от Ушаков, в деревне Дритовно. Семья была большая, много детей: несколько мальчиков и она — единственная дочь. С началом войны отец, конечно же, ушел на фронт — ему повезло, вернулся живым. Мать с детьми осталась дома, деревня попала в оккупацию. Антонина Фёдоровна вспоминает, что первые немцы, пришедшие в Дритовно, были люди неплохие, местных не обижали. Детей подкармливали кашей из солдатской кухни:

— Был один немецкий солдатик. Он во время раздачи подзовет нас к себе, накроет своей шинелью. А сам отойдет — и нам дадут порцию. А потом он снова становится в очередь уже за своей тарелкой каши.

Еще Антонина Фёдоровна вспоминает, что перед самой войной в Дритовно была построена школа, новая, просторная. Немцы её не тронули. Рассказывает и о том, что при отступлении фашисты сожгли деревню, но школа опять каким-то чудом уцелела, и её уже силами всех селян ремонтировали после войны.

Не совсем ясно, когда Антонину вместе с матерью угнали на работы на Запад — но об этом эпизоде своей жизни она вспоминает много: как ходили по домам в Германии и просили еды у местных жителей, и одна сердобольная женщина вынесла молока и целую груду огурцов; как в Латвии хозяйка, у которой Антонина Фёдоровна присматривала за скотиной, всё хотела оставить её у себя навсегда, удочерить. Обо всем этом она рассказывает долго, совершенно не жалуясь на судьбу, а наоборот, вспоминая только человеческую доброту.


ГОРОД И СЕЛО

Отец Феодор — коренной петербуржец. Городской темп жизни, привычки, сформировавшиеся за годы учебы и работы в мегаполисе, — разве мог он представить, что станет сельским жителем? Да еще и профессия была престижная — инженер в компании, предоставляющей интернет самим провайдерам! Перспектива роста, хорошая зарплата.

— Я никогда не думал, что поселюсь в деревне, — говорит отец Феодор. — Но тут, думаю, без Божественного промысла не обошлось. Верующим я был всегда, ходил в храм Илии Пророка на Пороховых. Протоиерей Александр Будников однажды предложил мне помогать ему в алтаре. Я, конечно, согласился.

Женившись, будущий священник встал перед выбором — жить в маленькой квартире в городе вместе с родителями или приобрести домик в деревне — средств хватало только на такой вариант, даже с помощью родителей супруги. И молодая семья выбрала деревню. Было нелегко, признается отец Феодор:

— То, что вы сейчас видите в нашем доме: котел, канализация, водопровод, отопление — всё мы ставили сами. Это когда живешь в городе и на денек-другой выбираешься на дачу, удобства на улице кажутся романтикой. Но когда каждое утро, вставая из постели в остывшую комнату, подходишь к умывальнику с холодной водой, — быстро надоедает.

Супруга отца Феодора Анна на удивление легко восприняла переезд в Ушаки. К тяжелому на первых порах быту отнеслась с пониманием, хотя комфорт был еще тот: девушка своими руками ловила сбегающихся в дом на тепло мышей-полевок.

— Переехав в Ушаки, я сразу понял, что буду здесь служить, — говорит священник.

Так и получилось. Сначала отец Феодор из Ильинского храма на Пороховых перешел алтарником в храм Рождества Христова на улице Коллонтай, а уже там был рукоположен в диакона. Потом в священника — уже в Ушаки. Престижную работу, конечно, пришлось оставить. Когда же в храме в Ушаках освободилась должность настоятеля, он без раздумий принял предложение её занять.

— Встал с кровати, десять минут — и ты на месте? Это же мечта!

В общем, отец Феодор был очень доволен своим новым статусом деревенского священника. Теперь, признается он, приезжая в город, чувствует себя на переполненных народом улицах так же, как настоящий селянин. А вот некоторые его родные, кстати, до сих пор не могут до конца принять уже свершившийся факт: как так, все стремятся в город, а ты — из него!

— Да, я не хочу в город, — говорит священник. — И дети дышат свежим воздухом и здоровы.

Поделиться

Другие статьи из рубрики "ЛЮДИ В ЦЕРКВИ"