Иконостасы, иконы и панно из дерева

Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Войти как пользователь
  Войти
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

От Константина до Петра

Попытаемся ответить на три самых важных вопроса о вселенском и русском патриаршестве.
Раздел: ПОДРОБНО
От Константина до Петра
А. Литовченко. Царь Алексей Михайлович и Никон, архиепископ Новгородский, у чудотворца Филиппа, митрополита Московского. 1886 год
Журнал: № 12 (декабрь) 2017Автор: Тимур Щукин Опубликовано: 11 декабря 2017

ВОПРОС ПЕРВЫЙ: Зачем нужны патриархи, если есть епископы?

Иеремия II — Константинопольский патриарх в 1572–1579, 1580–1584 и 1587–1595 годах. Учредил патриаршество Русской церкви в 1589 году. Известен своей полемикой с протестантскими богословами, а также как противник введения григорианской пасхалии и григорианского календаря. Феодор Иоаннович — царь всея Руси и великий князь Московский в 1584–1598 годах, последний представитель династии Рюриковичей. Прославлен в лике святых. В правление этого царя Россия вернула себе выход к Балтийскому морю, основаны Самара, Тюмень, Сургут, Саратов, Обдорск, Воронеж, Архангельск. При Феодоре Иоанновиче на Руси в 1589 году учреждено патриаршество.
Иеремия II — Константинопольский патриарх в 1572–1579, 1580–1584 и 1587–1595 годах. Учредил патриаршество Русской церкви в 1589 году. Известен своей полемикой с протестантскими богословами, а также как противник введения григорианской пасхалии и григорианского календаря. Феодор Иоаннович — царь всея Руси и великий князь Московский в 1584–1598 годах, последний представитель династии Рюриковичей. Прославлен в лике святых. В правление этого царя Россия вернула себе выход к Балтийскому морю, основаны Самара, Тюмень, Сургут, Саратов, Обдорск, Воронеж, Архангельск. При Феодоре Иоанновиче на Руси в 1589 году учреждено патриаршество. 

В Священном Писании патриархи не упоминаются, патриархов не знали мужи апостольские, и вообще какие-либо христианские тексты вплоть до V века о них не говорят. Во многих Православных Церквах иерархов с таким титулом нет, да и в России он появился только в конце XVI века, потом 200 лет Россия опять жила без патриарха и получила его вновь только в 1917 году. Впрочем, если бы не получила, всё равно Русская Православная Церковь была бы Церковью.

Патриаршество — по крайней мере, в том виде, как оно первоначально возникло в IV веке, — это плод тесного взаимодействия Церкви и государства. После признания христианства сначала допустимой, а потом официальной религией в Римской империи близость епископской кафедры к государственному управленческому центру либо отдаленность от него стали играть решающую роль. Конечно, и до 313 года в руках святителя Рима или Александрии было несколько больше административных возможностей, чем у епископов какого-нибудь провинциального городка. Но одно дело — «бодаться» со столичными чиновниками, для которых ты, в общем-то, потенциально опасный маргинал. Совсем другое — прямо влиять на государственные решения.

Уже в IV веке между митрополитами (епископами римских провинций) преимуществом места и чести пользуются те, чьи кафедры располагаются в крупных политических центрах: Риме, Александрии, Эфесе, Антиохии, Кесарии, Иерусалиме и Константинополе. Власть таких епископов, или экзархов, простиралась не только на конкретную римскую провинцию, но и за её пределы. Второй Вселенский Собор в Константинополе 381 года разделил территорию Римской империи на так называемые диоцезы и тем самым определил канонические границы власти экзархов.

Они всё чаще играли роль арбитров и «кризисных менеджеров» в спорах между епископами. Епископы диоцезов выступали гарантами того, что решение какого-­либо местного Собора является общеобязательным. Одновременно они отчасти блокировали апелляцию к государственной власти: недовольному епископу нет нужды обращаться к кесарю, если решение скреплено высшим авторитетом экзарха. Впрочем, обращение к светской власти оставалось равнодопустимой в спорной ситуации мерой.

Практика эта была окончательно закреплена девятым и семнадцатым правилами ­­IV Все­­ленского Собора в Халкидоне в 451 году. Процитируем первое из этих правил:

Если который клирик с клириком же имеет судное дело: да не оставляет своего епископа, и да не прибегает к светским судилищам. Но сперва да производит свое дело у своего епископа или, по изволению того же епископа, избранные обеими сторонами да составят суд. А кто вопреки сему поступит: да подлежит наказаниям по правилам. Если же клирик со своим, или со иным епископом имеет судное дело: да судится в областном cоборе. Если же на митрополита области епископ или клирик имеет неудовольствие: да обращается или к экзарху великой области, или к престолу царствующего Константинополя, и пред ним да судится.

Экзарху, таким образом, принадлежал верховный суд в пределах конкретной области. Также он был вправе утверждать избранных на местном cоборе митрополитов и при необходимости определять им наказания. Экзарх мог посылать патриарший крест для основания какого-либо храма или монастыря — такая практика называлась ставропигией. Этим изначально власть его и ограничивалась. Экзарха, кроме того, должны были поминать во всех храмах области.

Самого слова «патриарх» в канонах Халкидонского собора нет. Оно впервые используется в 122-й новелле императора Юстиниана (531 год), придавшей этим церковным постановлениям силу государственного закона.


ВОПРОС ВТОРОЙ: Что такое пентархия?

Юстиниан I — византийский император в 527–565 годах, ставивший перед собой задачу восстановления Римской империи. На Западе ему удалось завладеть Апеннинским полуостровом, юго-восточной частью Пиренейского полуострова и частью Северной Африки. Юстиниан был крупнейшим богословом своего времени, в его царствование был проведен V Вселенский Собор, осудивший оригенизм и многие другие ереси. В своде законов, составленных по приказу Юстиниана (Corpus iuris civilis) впервые появляется термин «патриарх». Именно этому императору принадлежит идея «пентархии».
Юстиниан I — византийский император в 527–565 годах, ставивший перед собой задачу восстановления Римской империи. На Западе ему удалось завладеть Апеннинским полуостровом, юго-восточной частью Пиренейского полуострова и частью Северной Африки. Юстиниан был крупнейшим богословом своего времени, в его царствование был проведен V Вселенский Собор, осудивший оригенизм и многие другие ереси. В своде законов, составленных по приказу Юстиниана (Corpus iuris civilis) впервые появляется термин «патриарх». Именно этому императору принадлежит идея «пентархии».
Юстиниан — великий император, богослов и теоретик церковного управления. Его ­131-я новелла (545 год) определяет точное число и строгую иерархию епископских кафедр, которые обладают властью более высокой, чем у прочих митрополитов:

Постановляем, согласно с определения­ми Святых Соборов, чтобы святейший папа древнего Рима был первым из всех иереев, а блаженнейший епископ Константинополя, нового Рима, занимал второй чин после Апостольского престоладревнего Рима, и имел преимущество чести пред всеми прочими… И тридцать шестое правило Трулльского собора… прибавляет: «после же оного да числится престол Александрии, потом Антиохийский, а за сим престол Иерусалимский».

Взглянув на тогдашнюю карту Византии, легко убедиться, что пять патриарших кафедр охватывали пять крупных областей и тем самым являлись трансляторами единой воли христианского императора как главы имперской суперобщины. Увы, уже спустя сто лет арабские завоевания оторвали от империи Александрию, Антиохию и Иерусалим. И пентархия из управленческого механизма превратилась в идеологический конструкт. Он заключался в том, что согласное исповедание всех пяти пат­риархатов является залогом истинности этого исповедания. Присутствие на Соборе пяти патриархов автоматически делает этот Собор вселенским, а его решения — общеобязательными. Весьма спорный тезис, поскольку пять неправильных мнений не могут составить одно правильное, о чем недвусмысленно говорит Максим Исповедник в письме к монаху Анастасию:

Вчера, в восемнадцатый день месяца, который был Преполовением Святой Пятидесятницы, патриарх [Пётр Константинопольский] объявил мне, говоря: «Какой Церкви ты? Византийской, Римской, Антиохийской, Александрийской, Иерусалимской? Вот, все они с подвластными им епархиями объединились между собой. Итак, если ты, как говоришь, принадлежишь к Кафолической Церкви, то соединись, чтобы, вводя в жизнь новый и странный путь, не подвергся тому, чего не ожидаешь».

Я сказал им: «Бог всяческих объявил Кафолической Церковью правое и спасительное исповедание веры в Него, назвав блаженным Петра за то, что он исповедал Его (Мф. 16, 18). Впрочем, я хочу узнать условие, на котором состоялось единение всех Церквей, и если это сделано хорошо, я не стану отчуждаться».

Роковой удар юстиниановой модели пентархии нанесла схизма 1054 года. Конечно, новообразованные патриархии Сербии, Болгарии и, особенно, России в разное время стремились к тому, чтобы занять пустующее место Рима, но реальность позднего Средневековья ничего общего не имела с бытием Вселенской Церкви в рамках единого политического пространства. Тем более что в XVII веке этому препятствовали московские государи, противостоящие экспансии Османской империи, которая за прошедшие века проглотила Константинополь, Иерусалим, Антиохию и Александ­рию.


ВОПРОС ТРЕТИЙ: Почему Пётр Великий ликвидировал патриаршество?

Пётр Великий после знакомства со своим кумиром королем Великобритании Вильгельмом III Оранским окончательно решился на религиозную реформу по англиканскому образцу, где главой Церкви является монарх. В такой конфигурации фигура патриарха была лишней. Адриан, умерший в 1700 году, оказался последним первосвятителем Московского царства.
Пётр Великий после знакомства со своим кумиром королем Великобритании Вильгельмом III Оранским окончательно решился на религиозную реформу по англиканскому образцу, где главой Церкви является монарх. В такой конфигурации фигура патриарха была лишней. Адриан, умерший в 1700 году, оказался последним первосвятителем Московского царства. 
Зачем России патриаршество понадобилось — понятно. Оно было символом русской самостоятельности, национальной полноценности. И закрепляло тезис о преемстве России от Второго Рима, о том, что именно наша страна является хранительницей православной веры до Второго Пришествия. Патриарх — символ традицион­ной имперской эсхатологии в варианте «Москва — Третий Рим». Об этом, обращаясь к царю Феодору Иоанновичу, говорит патриарх Константинопольский Иеремия II в «Уложенной грамоте об учреждении в России Патриаршества» в 1589 году:

Хощеши почтити и украсити святую превеликую соборную церковь пресвятые Богородицы честнаго и славнаго ея Успениа превысоким престолом патриаршества и тем превеликим делом царствующий град Москву и все свое Великое Росийское царство наипаче прославить и возвеличить во всю вселенную, совершенным благочестием сиающу!

Воистинну в тебе, благочестивом царе, Дух Святый пребывает и от Бога сицевая мысль тобою в дело произведена будет! Праве и истинно вашего благородна начинание, а нашего смирения и всего освященного собора того превеликаго дела совершение.

Понежъ убо ветхий Рим падеся Аполинариевою ересью, Вторый же Рим, иже есть Костянтинополь, агарянскими внуцы — от безбожных турок — обладаем; твое же, о благочестивый царю, Великое Росийское царствие, Третей Рим, благочестием всех превзыде, и вся благочестивая царствие в твое во едино собрася, и ты един под небесем христьянский царь именуешись во всей вселенней, во всех христианех.

Историк В.М. Лурье отмечает, что уже к концу XVII века эта эсхатология находилась в кризисе, подвергаясь критике, с одной стороны, прозападных богословов, которые считали подлинным хранителем веры Папу Римского, а с другой — московских традиционалистов, «забывших» о преемственности Русской Церкви от Византии и считавших, что Россия приняла эстафету непосредственно от Первого Рима. Если связь с Византией является лишней или эфемерной, к чему это «византийское» патриаршество?

Но, может быть, еще более важной причиной ликвидации патриаршества стало то, что в системе власти XVII века фигуры царя и патриарха занимали чрезмерный объем, перекрывая друг друга, долгосрочный баланс между ними был невозможен.

С одной стороны, уже и в более ранние века Великий князь Московский, а затем и царь оказывали на церковную политику — в частности, на поставление предстоя­теля Русской Церкви — влияние неисоизмеримо большее, чем византийский император на константинопольского пат­риарха. Эта роль царя была закреплена литургически, о чем говорит, например, русский канонист Н. С. Суворов:

В Таинстве Миропомазания [чин сос­тав­лен в царствование Иоанна IV Грозного] русский православный царь получает благодатные дары для управления не только русским государством, но и той Церковью, которую составляет из себя православный русский народ. <…> Царь не посвящается в духовную иерархию, как это бывало с императорами византийскими, и не претендует на власть священнодействия и учительства, но получает силу и премудрость для осуществления высшей правительственной власти как в государстве, так и в Церкви.

С другой стороны, и сам московский первоиерарх обладал таким статусом и такой властью в Церкви, что современники говорили о московском аналоге «папизма». Это находило отражение в богослужебной практике: на патриаршую кафедру чаще всего поставлялся один из епископов через повторную хиротонию, которая воспринималась как особый — отличный от епископского — литургический чин. Проще говоря, в Русской Церкви патриарх занимал четвертуюи высшую ступень церковной иерархии, наряду с диаконом, священником и епископом. Эту идею внятно артикулировал патриарх Никон во время суда над ним на Большом Московском Соборе 1666 года:

Патриарх Христов образ носит на себе, градстии же епископи — по образу суть 12 апостол, сельстии же — 70 апостол… первый архиерей во образе Христов, а митрополиты, архиепископы и епископы во образе учеников и апостолов.

Апогеем власти русского патриарха стало совместное правление царя Михаила Феодоровича и его отца боярина Феодора Никитича Романова (впоследствии патриарха Филарета). Отец и сын носили одинаковый титул «Великого Государя», совместно подписывали все указы, сообща управляли всеми делами в государстве.

Образ патриарха как второго монарха воспроизводили последующие московские первосвятители. И особенно ярко — патриарх Никон, который, по словам историка Н. Ф. Каптерева, «в своей дея­тельности стремился быть настоящим великим государем и некоторое время действительно был им, самостоятельно управляя государством в течение двух лет, когда царь был на войне с поляками».

К концу XVII века русское патриаршество утратило связь с византийской традицией и играло скорее на изоляцию Русской Церкви от Вселенского Православия. Изначально возникшее для административного скрепления и упорядочения всего христианского пространства, теперь оно замыкалось в одной его части. Кроме того, в России патриарх парадоксальным образом слишком сильно зависел от царя и при этом заступал на его территорию. Ничего удивительного, что однажды явился монарх, который эту ситуацию разрешил очень просто — ликвидировав патриаршество.

Поделиться

Другие статьи из рубрики "ПОДРОБНО"