Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Меланхолии парное молоко

В XVIII веке в европейской литературе появился меланхолический герой. На нашей почве он обосновался благодаря Николаю Михайловичу Карамзину, который тем самым стал основателем нового течения — русского сентиментализма.
Раздел: Имена
Меланхолии парное молоко
Журнал: № 12 (декабрь) 2016Автор: Жанна Сизова Опубликовано: 12 декабря 2016

ЭПОХА ОСОБОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

«О Меланхолия! Сравнится ль что с твоею красотою, с твоей улыбкою и тихою слезою?» В этих строках Карамзина — безучастие ко внешнему течению событий, отстраненность от суеты. Хлопчатый кокон внутренней тишины. Печаль, выходящая за пределы обыденности. Понимание краткости земного времени, сожаление о недостижимости красоты. Сосредоточенность в созерцании. Все эти чувствительные свойства лирического героя, кажется, невозможны в современной литературе и видятся ей устаревшими. Однако лет двести назад такое изображение воспринималось как неслыханная дерзость и новизна.

Каков он, меланхолический герой XVIII века, «эпохи особой чувствительности»? «Привёл» его в русскую литературу Карамзин. Конечно, сам факт вхождения этого героя был неслучаен и подготовлен строгими формами церемониального классицизма. Слеза умиления подточила монумент величия, и зародилась литература сентиментализма, для которой главное — внутренний мир человека с его нехитрыми и простыми радостями, близким дружеским обществом и природой. Зародился именно тот мир, который еще через сто лет будет опровергнут как мещанский и обывательский. Но пока главное упование сентименталиста — воспитание чувств. Именно оно есть путь к счастью и всеобщему благу. Любовь и нежность, как бы переливаясь из человека в человека, превращаются в добро и милосердие. «Слезы, проливаемые читателями, — писал Карамзин, — текут всегда от любви к добру и питают его».

Биография

НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ КАРАМЗИН

ДАТА, МЕСТО РОЖДЕНИЯ: 12 ДЕКАБРЯ 1766 ГОДА, СЕЛО ЗНАМЕНСКОЕ, СИМБИРСКАЯ ГУБЕРНИЯ
ДАТА, МЕСТО СМЕРТИ: 3 ИЮНЯ 1826 ГОДА, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
СОЧИНЕНИЯ: «ПИСЬМА РУССКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА» (1791–1792), «БЕДНАЯ ЛИЗА» (1792), «СИЕРРА-МОРЕНА» (1793), «РЫЦАРЬ НАШЕГО ВРЕМЕНИ» (1803); «ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО» (1816–1829); ПЕРЕВОДЫ: «ЮЛИЙ ЦЕЗАРЬ» ШЕКСПИРА (1787), ИНДИЙСКАЯ ДРАМА «САКУНТАЛА» КАЛИДАСЫ (1792–1793)


«ЧЕРНАЯ ЖЕЛЧЬ» БОЛЕЗНИ

Слово «меланхолия» не раз встречается на страницах произведений Карамзина. В «Письмах русского путешественника», которые открыли эпоху русского сентиментализма, оно употребляется двадцать пять раз. Меланхолия здесь приближена к точному переводу термина — «черная желчь» (греч. μέλας — «черный», и χολή — «желчь; гнев»). Это слово ввел в обиход древнегреческий врач Гиппократ. Герои сентиментализма вынашивают меланхолию как страшную смертельную болезнь, являющуюся следствием «страстей»: «Душа, слишком чувствительная к удовольствиям страстей, чувствует сильно и неприятности их: рай и ад для нее в соседстве; за восторгом следует или отчаяние, или меланхолия, которая столь часто отворяет дверь… в дом сумасшедших».

В период написания «Писем…» Карамзина интересовали религиозно-моралистические вопросы. Он пытается найти на них ответы в переводах из европейской поэзии, в переписке с известным швейцарским писателем и богословом Иоганном Лафатером, много путешествует по Европе.

Несмотря на симпатию, которую испытывает Карамзин к просвещенной Европе, вся она видится ему наполненной меланхолией. Это ощущение пустоты, от которой густеет кровь, подкрепляется вечными туманами морей и «дымом от угольев, который облаками носится здесь над городами и деревнями». Даже величественная горная долина Гасли в Швейцарии и та исполнена пустотой: «Там богиня Меланхолия во мшистой своей мантии сидит безмолвно на развалинах и неподвижными очами смотрит на течение веков, которые один за другим мелькают в вечность, оставляя едва приметную тень на земном шаре».

Уже на первых страницах книги, где герой пытается осмыслить свою душевную жизнь, меланхолия присутствует в негативном определении — как следствие жизненной неудовлетворенности и разочарования, как скорбное и страшное предчувствие: «Отчего сердце мое страдает иногда без всякой известной мне причины? Отчего свет помрачается в глазах моих, тогда как лучезарное солнце сияет на небе? Как изъяснить сии жестокие меланхолические припадки, в которых вся душа моя сжимается и хладеет?.. Неужели сия тоска есть предчувствие отдаленных бедствий? Неужели она есть не что иное, как задаток тех горестей, которыми судьба намерена посетить меня в будущем?»

СЕНТИМЕНТАЛИЗМ (ФР. SENTIMENT — «ЧУВСТВО») — литературное направление, которое в России существовало с конца XVIII до начала XIX веков. В основе его было чувство, а не разум — это отличало его от классицизма. Герой просветительской литературы в сентиментализме более индивидуализирован, его внутренний мир обогащается способностью сопереживать. В России основоположником сентиментализма принято считать Николая Карамзина. В Европе это Лоренс Стерн, Жан-Жак Руссо.

НЕЖНАЯ МАТЕРЬ ПРИРОДА

В «Бедной Лизе» Карамзин откровенно заявляет, что «любит те предметы, которые трогают сердце и заставляют проливать слезы тяжкой скорби». Именно эти слезы возносят душу к другой меланхолии — той, которая «нежнейшимипереливами» уводит от тоски, устремляя ввысь. Для кого эта меланхолия? «Страсть нежных, кротких душ, судьбою угнетенных, / Несчастных счастие и сладость огорченных! / О Меланхолия! ты им милее всех / Искусственных забав и ветреных утех». Сосредоточение в печали и тишине — вот спутники такой «высокой» меланхолии.

… печали, вид имеешь,

Бежишь, скрываешься от блеска и людей,

И сумерки тебе милее ясных дней.

Безмолвие любя, ты слушаешь унылый

Шум листьев, горных вод, шум ветров и морей.

Природа для сентименталистов — не только объект любования и созерцания, но и мерило всех ценностей, в том числе и человека. Созданная Богом природа совершенна и недосягаема. Она покровительствует человеку, «снисходит» до него, оживляет, пленяет и «как будто бы печалится с тобой». Природа и поэзия — вот верные собеседники высокой меланхолии.

Нежная матерь Природа!

Слава тебе!

Снова твой сын оживает!

Слава тебе!

<…>

Все для меня обновилось,

Всем веселюсь:

Солнцем, зарею, звездами,

Ясной луной.

Сон мой приятен и кроток;

Солнечный луч

Снова меня призывает

К радостям дня.


ГРУБОСТЬ И УТОНЧЕНИЕ

Автограф стихотворения Карамзина «Счастье истинно хранится» (1787)
Автограф стихотворения Карамзина «Счастье истинно хранится» (1787)

Язык чувств в поэтической меланхолии — изящный и простой одновременно. Этот язык лег в основу образования русского литературного языка. Языка, который, по замыслу Карамзина, являлся проявлением начитанности, просвещенности и «правильности» вкуса — того, что и составляло ось его эстетики. «От избытка сердца» Карамзин пил «парное молоко меланхолии». Кстати говоря, в «Книге русского путешественника» впервые в русском языке того времени встречается слово «утончение», вводится категория утонченности: «Мы не таковы, как брадатые предки наши: тем лучше! Грубость наружная и внутренняя, невежество, праздность, скука были их долею в самом высшем состоянии, — для нас открыты все пути к утончению разума и к благородным душевным удовольствиям».

Весь свой творческий и жизненный опыт он пропускает через меланхолическое переживание: «На что ни смотрел — на стол, где несколько лет изливались на бумагу незрелые мысли и чувства мои, на окно, под которым сиживал я подгорюнившись в припадках своей меланхолии и где так часто заставало меня восходящее солнце, на готический дом, любезный предмет глаз моих в часы ночные, — одним словом, всё, что попадалось мне в глаза, было для меня драгоценным памятником прошедших лет моей жизни, не обильной делами, но зато мыслями и чувствами обильной». Сказанные слова эти преуменьшают те бесчисленные дела, которые Карамзин совершил для ускорения хода русской истории и литературы, зато дают понять, кем был совершитель этих дел.


Поделиться

Другие статьи из рубрики "Имена"

25 февраля, суббота
rss

Последний номер

№ 2 (февраль) 2017
Обложка

Статьи номера

ПОДРОБНО
Неудавшееся преображение. Петр Бухаркин о культуре в 1917 году
Революцию усугубляйте, но Бога не забывайте. Митрополит Вениамин Федченков и революция
Два храма отца Василия. Приход и прихожане Серафимовского храма
/ Взгляд / Февральская революция: катастрофа или шанс?
/ Взгляд / Когда ктитор ушёл. Историк Сергей Фирсов о Февральской революции
СМЫСЛЫ И ОБРАЗЫ
/ Имена / Души на всё хватит. Актриса Нина Усатова об отце Василии Ермакове
/ Имена / Двадцать три из двадцати пяти. Воспоминания протоиерея Николая Конькова об отце Василии Ермакове
ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
Праведники самого длинного села. Жизнь прихода Казанского храма села Ушаки
Цыганское призвание. Об ансамбле "Лойко" и его лидере Сергее Эрденко
/ Приход / Храм на "книжном месте". Подворье Александра Свирского монастыря
ЧТО ЧИТАТЬ, СЛУШАТЬ, СМОТРЕТЬ
Век мой. зверь мой...
Музыка в феврале