Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Войти как пользователь
  Войти
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Инвалиды в Церкви: интеграция, а не резервация (часть I)

Люди, потерявшие зрение, имеющие синдром Дауна или Аспергера, страдающие церебральным параличом или прикованные к коляске... равны перед Чашей и с физкультурником, и с дипломатом так же, как равны перед Ней переводчик, крестьянин и металлург. Но многим из «людей с ограниченными возможностями» приходится за это, в отличие от «неограниченных», побороться. А где же община, где неравнодушные прихожане, которые способны помочь «особенным» людям? И чьи возможности, получается, при этом «ограничены» на самом деле?
Раздел: Острый угол
Инвалиды в Церкви:  интеграция, а не резервация (часть I)
Юлия Белова, инвалид-колясочник, спортсмен, педагог
Журнал: № 10 (октябрь) 2014Страницы: 8-15 Автор: Тимур ЩукинФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 15 октября 2014

Колясочник, помоги себе сам?

Юлия Белова, инвалид-колясочник, спортсмен, педагог, гражданский активист

Ее жизнь перевернулась несколько лет назад вместе с улетевшей в кювет машиной.

— Несколько лет назад я попала в аварию, — рассказывает Юля. — После автокатастрофы отнялись ноги, была нарушена речь, первое время я вообще была «лежачей». Представляете: меня нужно мыть, одевать, менять памперсы, даже кормить. А у меня двое детей: дочки семи и девяти лет. Жить не хотелось. Я решила выдернуть капельницу и вскрыть себе вены…

Сегодня это ловкий, сильный и мобильный человек. По квартире передвигается на коленях; если кто-нибудь поможет сесть в коляску, спуститься во двор, забраться в автобус, — хорошо, если никто не поможет, — справится сама. Юля — спортсменка: легкая атлетика, настольный теннис, танцы на колясках. Вся ее комната заставлена кубками, кубки наполнены медалями. Пик карьеры — церемония открытия сочинской Паралимпиады. Двух дочек воспитала, кандидатскую диссертацию по педагогике защитила, учится на епархиальных катехизаторских курсах, хочет стать преподавателем воскресной школы. Откуда силы?

«Если ты осталась жива, — сказала она, — значит, нужна Богу».
…Юлю спасла женщина, которая лежала с ней в одной палате. «Если ты осталась жива, — сказала она, — значит, нужна Богу». Соседка по палате предложила Юле поехать вместе с ней в деревню Надкопанье Волховского района, на подворье местного храма Рождества Христова. Там находят пристанище многие нуждающиеся в духовной поддержке: инвалиды, «выпускники» мест лишений свободы, просто «потерянные люди». Настоятель храма игумен Антоний (Кузнецов) дал жилье Юле на лето. Постепенно — по мере восстановления — Юля стала помогать на кухне и по дому, даже возилась с детьми из Петродворцового психоневрологического интерната, которые тоже гостили у отца Антония: отдыхали, купались, загорали, а Юля занималась с ними оригами и бисероплетением. Это была первая поездка. С тех пор Юля частенько бывала в Надкопанье, и именно эти паломничества позволили ей выбраться из психологической ямы.

Со временем Юлия Белова — вместе с другими активистами — основала движение «Колясочники Питера». Зачем? С любой бедой легче справиться сообща, с ограничением собственных возможностей — то же самое. Казалось бы, элементарная вещь — информация. Есть интернет, газеты, журналы… Но до киоска нужно еще добраться, и интернет есть далеко не у всех. Юля берется выписывать на сайте Avito.ru или «Из рук в руки» координаты людей, которые бесплатно отдают вещи, договаривается, встречается, что-то оставляет себе, что-то — раздает другим нуждающимся. Совместными усилиями «Колясочники Питера» ищут работу, деньги, организацию, где можно починить коляску, или место, где может остановиться приехавший на реабилитацию из другого города.

Юля стала и настоящим правозащитником инвалидов. Допустим, приходит информация о том, что в таком-то доме, в таком-то подъезде живет «колясочник». По закону, этот подъезд должен быть оборудован пандусом. Если этого нет, что дальше? Юля составляет прошение от инициативной группы (то есть «Колясочников Питера») и отправляет в администрацию муниципального округа. Или дальше… однажды дело дошло даже до Конституционного Суда. Вся эта волокита рано или поздно заканчивается установкой пандуса.

Юлия Белова
Юлия Белова

В рамках деятельности «Колясочников Питера» Юля также организует бесплатные экскурсионные поездки, с ее помощью малоподвижные люди посещают театры, концерты, музеи и, конечно, храмы.

— Весь город мне не охватить, — говорит Юля. — Я начала с храмов своего Приморского района. Пришла в один, другой — никакого содействия. Помог мне отец Евгений Шогенов из храма иконы Божией Матери «Живоносный Источник», он стал организовывать встречи для инвалидов: приезжаем на службу, причащаемся, потом чай пьем. Инвалиды изготавливают сувениры, я вот, посмотрите, вышиваю иконы бисером, другие расписывают доски, кто-то вяжет. Потом эти поделки продаются в храмовой лавке — это маленькая, но поддержка. Но самое главное — организация доставки колясочников в храм: отец Евгений помогает найти машину с подъемником, волонтеров, которые помогают выбраться из дома. Без этого многим никак. Это здорово, конечно, но когда задумаешься, что помощь инвалидам оказывают только в одном храме только одного района…

Юлия Белова считает, что необходимо создать церковную организацию, что-то вроде православного «Красного креста», которая координировала бы их разрозненные усилия, могла бы снарядить автобус, чтобы раз в неделю развозить людей с ограниченными возможностями по храмам, а потом отвозить их домой. Но пока этого нет, и не очень понятно, к кому обратиться с идеей.

Я увидел выход


Александр Меркушев, инвалид с ДЦП, поэт, миссионер

Александр Меркушев, инвалид с ДЦП, поэт, миссионер
Этот человек занимается тем, чем, по идее, должна заниматься сама Церковь — проповедью среди инвалидов. И встречает двойное непонимание: верующие (как ни странно это слышать!) не очень готовы впустить в общину человека с ограниченными возможностями, а сами инвалиды, видя, что они в Церкви не нужны, туда не особо и рвутся.

— В пятнадцать лет я потерял мать, она умерла от рака крови, — рассказывает Александр Меркушев. — Любой ребенок, оставшись без родителей, испытывает потрясение. Что говорить о человеке с не самой легкой формой ДЦП, как у меня: ничего толком не могу сделать сам, даже хожу с трудом. Без мамы жизнь казалась невыносимой. Я стал задумываться о самоубийстве. Оставалась последняя надежда — Церковь. Я всегда был верующим, но на уровне «вот иконка, вот Боженька». Но тут мне попался сборник «Собеседник православных христиан», в нем было житие старца Феодосия Иерусалимского. И в этом житии я встретил образ духовного отца, заботящегося о своих чадах. «Вот бы мне найти такого человека!» — подумал я. Я увидел в этом смысл, увидел выход. Стал расспрашивать знакомых — и нашел отца Константина Пархоменко, который за пару лет помог мне изменить восприятие мира…

У Александра есть дар — он пишет стихи и прозу. Его автобиографическая повесть «Сказка о щенке, который не утонул» — это собрание емких зарисовок о семье, болезни, друзьях, духовнике. По этой «Сказке» в 2010 году поставил спектакль Поэтический театр «Окно» (театр создан в 1994 году актером и режиссером Валерием Смирновым на базе юношеской студии, специализируется на музыкально-поэтических интерпретациях русской и зарубежной классики). Почти десять лет Александр работает над фундаментальной («по объему больше „Властелина колец“», — шутит он) философской тетралогией «Вечный странник». И вот этот словесный дар Александру удалось «воцерковить». Не без помощи отца Константина.

— Я как-то батюшке говорю: «Кто у нас миссионерствует среди инвалидов? По-моему, никто», — с тем намеком, что, мол, отец Константин, займитесь. А он мне: «Нет, попробуй сам». — «А если я не в ту сторону поверну?» — «Я тебя поправлю. Ты пиши проповеди и присылай мне». Я так и сделал. Проповеди отцу Константину понравились, и он благословил меня на миссионерскую деятельность. Я опубликовал несколько текстов в интернете и… столкнулся с тем, что это никому не нужно.

Тогда Александр решил: если проповедь сама по себе не работает, может быть, ей поможет искусство? Он давно участвовал в проекте «Отзвуки небес»: современные поэты, пишущие на духовные темы, выпустили сборник своих стихов с таким названием, а затем — при поддержке музыкантов и актеров — стали устраивать презентации этого сборника. Александр предложил сделать акцент на социальных учреждениях и немного изменить формат презентации. На выступлении в Профессиональном реабилитационном лицее — это была первая презентация такого рода — он решил не петь и не читать стихов, а сказать проповедь. Ему удалось «зацепить» слушателей, и формат «концерт плюс проповедь» закрепился. Сначала выступления были адресованы только инвалидам, потом аудитория немного расширилась. Самый успешный концерт прошел в Колпинской воспитательной колонии. Но были и трудности.

«я — инвалид» и «я — проповедник» — это разные люди, потому что там, где есть Бог, нет и не может быть никакой немощи — Однажды, когда меня выводили на сцену, — рассказывает Александр, — инвалиды смеялись, улюлюкали и кричали: «Уберите этого урода!» Казалось бы, свои же! Ребята спросили меня после выступления: «Ну, как ты?», — я ответил: «Что ж, всё по Евангелию: „Пришел к своим, и свои Его не приняли“ (Ин. 1, 11)». Главная моя проблема как проповедника — то, что аудитория не может отделить меня, мою проповедь, от моего состояния. Хотя «я — инвалид» и «я — проповедник» — это разные люди, потому что там, где есть Бог, нет и не может быть никакой немощи.

Александр считает важной целью своей деятельности (пусть скромной и малозаметной) — смену отношения общества к людям с ограниченными возможностями:

— Тридцать лет назад в инвалида могли и камнем бросить на улице. Сейчас эпоха толерантности. Тебе могут улыбаться, говорить приятные слова… Но в душе доброго отношения к нам нет. А я хочу, чтобы меня признали таким же человеком, как и все остальные люди, признали, что я могу заниматься творчеством, быть социально активным, трудиться, что я тоже имею право на счастье. Мне тяжело ходить, но дома я сидеть не собираюсь. Я хочу, чтобы мои слова и дела ценились выше моего состояния.

«За нами будущее» — мрачно шутит Александр Меркушев. Действительно, по статистике, с каждым годом рождается всё больше детей с теми или иными физическими отклонениями. И снова встает вопрос: нужно ли Церкви выделять особое внимание на людей с ограниченными возможностями?

— Среди инвалидов много тех, кто в Бога верит, но церковной жизнью не интересуется, — рассуждает Александр. — «Зачем в Церковь ходить, молиться и дома можно!» И их можно понять. Рано встать, доволочь коляску или дойти такому человеку, как я, до храма, отстоять службу — не так-то просто. Да и в храме как усидишь или устоишь? Нужно что-то, позволяющее человеку с ограниченными возможностями передвигаться, хотя бы перила. Да, моя проповедь может заинтересовать инвалида. Но что дальше? Он столкнется с тем, что социальное такси до храма его не довезет, потому что храм — это не социальный объект, с тем, что храм не обустроен, и самое главное — что его в храме никто не ждет. И весь душевный порыв сойдет на нет...

Что же получается? Александр проповедничает, чтобы инвалиды пришли в храм, но проповедь, как ни прозаично это звучит, не заменит всё того же пандуса.

Незрячий — такой же, как и ты!

Наталья Волкова, незрячая, педагог, поэт

Наталья окончила факультет коррекционной педагогики РГПУ имени А. И. Герцена, работала преподавателем в школе для детей с нарушениями интеллекта, вышла замуж и родила двух прекрасных детей — Катю и Мишу. Теперь дети — в центре ее жизни, немного дальше от центра — работа, поэзия (почитайте стихи Наташи на сайте stihi.ru) и мечта защитить уже наполовину написанную кандидатскую диссертацию. Сквозь всё это — Церковь, приход Троице-Измайловского собора. Казалось бы, обычный портрет петербургского интеллигента. Если вынести за скобки тот факт, что Наташа к 13 годам полностью потеряла зрение. Впрочем, сама она не любит, чтобы это «педалировалось» и о ней судили «с учетом» ее физического недостатка.

Наталья Волкова с семьей
Наталья Волкова с семьей

— Очень распространенная реакция на незрячего человека: «О, убогий! Давайте его пожалеем!» — сетует Наталья. — Особенно болезненно «жалость» переживают поздно ослепшие люди. Для них сама потеря зрения — трагедия, которую лишь усугубляет то, что общество воспринимает их через призму дефекта. Я понимаю, что у человека есть потребность кого-то пожалеть. Только незрячему не это нужно.

— Эта снисходительная, покровительственная манера, — поддерживает Наташу Дмитрий, ее супруг, — не от того, что люди плохие. Как раз наоборот: намерения у них добрые. Они сталкиваются с чем-то необычным и просто не знают, как реагировать. А ведь человек незрячий — такой же, как и ты, у него примерно те же самые интересы и приоритеты в жизни.

Весь быт этой семьи (Дмитрий — слабовидящий) служит доказательством его слов. Глядя на то, как Наташа управляется с детьми, на чисто убранную квартиру, на лимонный пирог, испеченный к нашему приходу, с удивлением, вопреки сложившемуся штампу, убеждаешь себя: да, «человек незрячий — такой же, как и ты». Наталья с улыбкой рассказывает о том, как на Крестопоклонной неделе ей очень захотелось в храм, и она посадила Катю в рюкзак-переноску, взяла люльку с Мишей в руку — и поехала в родной Троице-Измайловский собор. Только и слышала, как бабушки в лифте охали, а прохожие в транспорте расступались. Это, конечно, подвиг. Но честно ли будет нам, зрячим, надеяться, что такой подвиг люди начнут совершать каждое воскресенье?!

— Зрячий способен действовать, следуя образцу, подражая, — считает Наталья. — Он может пойти в библиотеку, спросить знакомых. Незрячий всего этого лишен: ему приходится в буквальном смысле пробивать дорогу своим лбом, набивая шишки. Но всё равно Господь ведет человека к своему храму. Да, на этом пути он натыкается на непонимание и сам совершает ошибки, но в итоге находит место, где ему спокойно, где ему удобно молиться, жить церковной жизнью. Вот мне повезло. В Троице-Измайловском соборе протоиерей Константин Пархоменко и диакон Сергий Шалберов помогли мне «увидеть» устройство храма, провели для меня экскурсию, дали потрогать вещи, которые используются в богослужении — даже те, что, казалось бы, трогать нельзя: лжицу, копие, Чашу, дискос. Но так везет не всем…

Cвященник на любом, самом обыкновенном приходе должен быть готов к общению с прихожанином-инвалидом.
Наталья считает, что в Церкви не нужно создавать каких-то особенных зон для незрячих: приходов, которые бы специализировались на окормлении слепых, особенным образом оборудованных храмов. А вот священник на любом, самом обыкновенном приходе должен быть готов к общению с прихожанином с ограниченными возможностями. Поэтому хотя бы кратко, в общих чертах, будущие священники в духовной академии должны получать информацию об инвалидах, об особенностях их жизни и психологии — и учиться правильно с ними себя вести.

— Я считаю, что нужна модель интеграции, — говорит Наталья Волкова. — Именно интеграции, а не резервации. Построена она должна быть на простом императиве: не надо бояться незрячих. Не нужно бояться педагогам воскресных школ: пусть незрячие приходят на занятия, знакомятся со зрячими, а способ взаимодействия отыщется сам собой. Не нужно бояться сотрудникам паломнических служб, которые часто опасаются брать незрячих в поездки без сопровождающих. Готовы даже 50-процентную скидку сделать поводырю, только бы не брать на себя ответственность. На самом же деле, если незрячий собрался куда-то ехать, он точно хорошо ходит и вряд ли будет создавать дискомфорт окружающим. Не надо бояться прихожанам. Не надо бояться священникам. Не надо бояться.




Поделиться

Другие статьи из рубрики "Острый угол"

25 апреля 2016 Вместо заключения Неумолимая статистика. По данным МВД, каждое второе преступление в России совершают люди, уже побывавшие в заключении.  И доля «рецидивных» преступлений растет — при том, что не уменьшаются и общие показатели преступности. Уголовно-исправительная система, выходит так, является гигантской фабрикой по переплавке однажды оступившихся и чаще всего не потерянных для общества граждан в людей с преступным менталитетом. Люди возвращаются в тюрьму от недостатка любви, от того, что они никому не нужны. Но «любовь» — это непонятное слово. Оно раскрывает свой смысл через конкретные  — и притом последовательные  —  поступки. Поступки, позволяющие бывшему заключенному вернуться и навсегда остаться в том мире, где людей соединяет не отверженность, а гражданские, семейные и трудовые узы. Но на такую последовательность способно лишь то сообщество, та социальная структура, которая может предложить преступнику иную систему координат, иную модель межчеловеческих отношений.  ...
21 августа, вторник
rss

№ 10 (октябрь) 2014

Обложка

Статьи номера

СЛОВО ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА
Слово главного редактора (октябрь 2014)
ПРАЗДНИК
Торжества в честь 700-летия со дня рождения преподобного Сергия Радонежского
ПОДРОБНО
/ Острый угол / Инвалиды в Церкви: интеграция, а не резервация (часть II)
/ Острый угол / Инвалиды в Церкви: интеграция, а не резервация (часть I)
/ Интервью / Социальное служение: здесь и сейчас
/ Информация / Церковное попечение об инвалидах в Санкт-Петербурге
СМЫСЛЫ И ОБРАЗЫ
/ Lingua Sacra / Сила мертвых
/ Имена / Первый русский мистик
ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
/ По душам / В гармонии… с собой
/ Приход / Монастырь главного святого
/ Служение / Тридцать шагов до храма
/ Проект / Часовня в поликлинике: развеять страхи
/ Проект / Мягче мягкого и веселее веселого
/ Проект / Футбол на приходе: по свистку настоятеля
КУЛЬТПОХОД
/ День седьмой / Музыка в октябре
ИНФОРМАЦИЯ ОТ НАШИХ ПАРТНЕРОВ
Ответы петербургских священников на актуальные вопросы
Святость — это желание угодить Богу
Покров для студентов