Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Войти как пользователь
  Войти
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Через детей мы растем!

Житейская арифметика супруги священника, многодетной мамы, практикующего психолога Елизаветы Пархоменко проста: если каждый ребенок приносит радость, то самые счастливые семьи — многодетные! Но чтобы так было на практике, многим семьям, испытывающим трудности в отношениях, приходится обращаться к специалисту. Чем может помочь многодетным психолог? Об этом наш разговор.
Раздел: ПОДРОБНО
Через детей мы растем!
Журнал: № 3 (март) 2020Страницы: 6-11 Автор: Елена Миловидова Опубликовано: 12 марта 2020

ПОСЛУШАНИЕ ТУТ НЕ РАБОТАЕТ

— Елизавета, начнем с главного: а нужен ли православной семье психолог, если есть священник?

— Служение священника и дело психолога — разные вещи. Цель священника — вести человека к спасению, психолог занимается улучшением качества жизни, помогает ему стать более счастливым. Применительно к конечной цели нашей жизни — святости — эти понятия пересекаются, потому что святой человек может пережить много несчастий, но быть внутренне счастливым, нести в глубине души свет радости. Но эти вещи на нашем земном пути не всегда сопутствуют друг другу.


— Однако у нас многие за решением проблем привыкли идти в Церковь, а не к психологу.

— Начнем с того, что психология — наука, которая родилась и развивались, как и весь гуманизм, в лоне христианства, в монастырях, и в ту пору человеку было естественно за всем приходить в Церковь. Но сейчас многие области науки, в том числе психология, вышли за её территорию. Если у человека депрессия или нервный тик, некоторые придут и спросят батюшку, не беснование ли это, но большинство понимает, что надо лечиться у врача. А если у человека возникает желание идти к священнику, когда начинаются неурядицы в семейной жизни, это может быть и хорошо. Но когда Церковь была вместилищем всех знаний, часть нашей жизни, связанная с детскими и супружескими отношениями, развивалась мало. Опыт святых отцов и Предание — это, в основном, опыт монашеской жизни. Естественно, что в Церкви нет ответа на все эти вопросы. Кроме того, известно, что психолог советов не дает. Я часто наблюдаю за служением моего мужа (прото­иерея Константина Пархоменко. — Прим. ред.), он отдается ему со всей душой. Есть у него прихожане, семейная пара, которых он очень любит. Они приходят раз в неделю и рассказывают, что им плохо живется. Муж от всего сердца объясняет, что надо делать. Через неделю они приходят, ничего не выполнив, и рассказывают о тех же проблемах. Здесь муж столкнулся с дилеммой, о которой знают все психологи: если ты даешь совет, его либо послушаются, либо нет, но в любом случае ситуация тупиковая. Потому что если слушаются, перестают сами руководить своей жизнью.


— Но как же понятие о послушании?

— Послушание — это монашеская дисциплина, не очень уместная в светской жизни. Когда ты отдаешь свою волю в руки старцу полностью, ты и не живешь своей жизнью. В этом суть такой практики приближения к Богу. Это абсолютно невозможно воплотить в семейной жизни, потому что ты ежечасно должен решать кучу практических вопросов. Выходит, если люди приходят и слушаются — за всё, что у них не получается, несет ответ священник или тот, кто дает совет. Если не слушаются — тоже тупик. Для человека естественно избегать решения сложных вопросов. И вся практика психологии как науки всегда была направлена на то, чтобы понять, что с этим делать. Кроме того, у священника обычно просто не хватает времени, чтобы решать психологические проблемы каждого из прихожан.

Хендрик Корнелис ван Флит. Портрет семейства ван дер Дюссен. XVII век
Хендрик Корнелис ван Флит. Портрет семейства ван дер Дюссен. XVII век


И ОТ ОДНОГО РЕБЕНКА ВСЁ «НАПЕРЕКОСЯК»

— Перейдем к многодетным семьям. Часто ли они к вам обращаются? В каких ситуациях, как вы с ними работаете?

— Довольно часто, возможно, это связано с тем, что у меня шестеро детей. Чаще всего и обращаются с вопросами про детей: про поведение, иногда с какими-то симптомами, иногда с тем, что не справляются. Когда много детей, естественно, что кто-нибудь что-нибудь «устраивает». Но это обычно только первый момент. Если семья позволяет мне идти глубже, то появляются разные вопросы, не только про детей.


— Давайте об этом поговорим подробнее. Если ­в семье один или два ребенка, чаще всего жизнь строится по принципу «всё лучшее детям». А на чем должна строиться многодетная семья?

— На радости! И в этом смысле многодетная семья не отличается от любой другой семьи. В ней должна быть радость от супружеских отношений, радость от детей. Если супруги сделали выбор в пользу большого количества детей, значит, это приносит им радость. На мой взгляд, так должно быть. Радость от каждого ребенка, умноженная на количество детей, в идеале должна быть очень большой! Но для того, чтобы так действительно было, очень важно вернуться к теме супружеского союза. За заботами о детях у супругов не остается времени и внимания друг на друга. На прохождение супружеских кризисов, на разговоры, на прояснение каких-то вопросов. Это часто откладывается в «долгий ящик». Потом оказывается, что там накопилось слишком много и сложно это «разгрести». И тогда супруги отдаляются друг от друга. В этом — опасность многодетной семьи. Поэтому важно уделять прицельное внимание супружеским взаимоотношениям в многодетной семье. Не ждать, когда появятся очевидные симптомы, например панические атаки, страхи, фобии. Многодетных родителей, когда они ко мне приходят, я могу узнать с первого взгляда, потому что это чаще всего безумно уставшие люди. В какой-то момент они начинают «ехать по накатанной колее» и уже очень мало общаются. И радость, для которой все эти дети рождались, уходит.


— Но как наладить коммуникацию супругов? Папа в многодетной семье обычно добытчик, у мамы ворох забот, времени действительно не хватает. Как организовать общение, чтобы отношения строились не только вокруг детей?

— Это сложнее, чем у супругов с одним или двумя детьми, потому что рождение каждого ребенка — это кризис, который «вышибает» всю семью. С другой стороны, ко мне часто приходят семьи, где один ребенок. А у них те же проблемы. Хватает одного ребенка, чтобы всё поехало наперекосяк. Когда нам сложно друг с другом, мы быстро начнем пользоваться этим одним ребенком, чтобы не выяснять отношения. Я так много раз это видела! Конечно, многодетность увеличивает нагрузку на супругов, но если вокруг нет войны, голода или смертельной опасности, то их ситуация — тяжелая, но не сверхэкстремальная. Если родители поняли, что многодетность — просто повод не решать проблему, и «идут обратно», я часто вижу, что после работы они наконец-то начинают выстраивать взаимоотношения. Вдруг оказывается, что можно найти и время, и возможности быть друг с другом, устанавливать близкую связь даже в ситуации, когда мы постоянно с детьми.


— Считается, что раз в многодетной семье женщина «сидит дома», она и должна воспитывать детей, вести быт. А какова роль отца в семье? Насколько он должен быть вовлечен в бытовой и воспитательный процесс?

— О ролях каждая семья договаривается сама. И это нормально: супруги из разных семей, каждый — со своей моделью, объединяются в новую семью. В идеале за первый год брака они сверяют свои модели и вырабатывают какую-то удобную для них модель, в т. ч. и роли отца, матери, супружеские. И хорошо, если они могут договориться, кто что делает, кто за что отвечает, как у них распределяются финансы, власть, работает жена или нет. Но в многодетной семье ситуация чуть-чуть другая. Поскольку нагрузка больше — я не беру семьи, где у каждого ребенка по нянечке, гувернеру: там свои сложности, но бытовые вопросы снимаются, — фактически у многодетных родителей нет выходных. У них сменяется одна работа на другую. Я вижу, как это происходит практически во всех многодетных семьях, даже в тех, где есть жесткие представления, что папа — глава семьи, деньги зарабатывает, приходит домой и все должны его слушаться. Даже в таких семьях на практике при обилии дел и необходимости общаться с каждым ребенком никакие ролевые модели не работают. Чтобы «корабль» не потонул, нужно всем что-то делать. Если папа, придя с работы, устал и должен отдохнуть, то в многодетной семье это невозможно. Потому что за это время мама, которая сидит с детьми, так утомилась, что если срочно не сменит деятельность хотя бы на то, чтобы папа побыл с детьми, а она пошла варить суп, то очень скоро мама начнет сходить с ума. В такой семье и папа, и мама одинаково впряжены в упряжку семьи и делают всё, что могут. И в идеале садятся вместе, «отпускают» там, где не могут, не завышают себе рамки, поддерживают друг друга и разбираются, кто что сделает, когда сможет, и что они не смогут сделать.

Марк Луи Бенжамен Вотье-старший. Дети за обедом. 1857 год
Марк Луи Бенжамен Вотье-старший. Дети за обедом. 1857 год


КАК НЕ СТАТЬ «ПЕРЕТЯГИВАЕМЫМ ОДЕЯЛОМ»?

— Давайте вернемся к многодетной матери. Как ей за всеми заботами не обделить вниманием детей, не упустить их воспитание?

— Мне кажется, это самая больная точка многодетной семьи: ты не можешь разорваться на несколько частей. Я поехала на учебу в Москву и взяла с собой двух маленьких детей, а еще двух из младших, но постарше, оставила мужу. Пока я училась, с ними была няня. Когда она уходила, спрашивала: «Ну как, справитесь?» Меня это удивляло: да это же просто отпуск — с двумя детьми! Я всем своим существом прочувствовала, что дело не в бытовых делах, а в том, что тебя меньше разрывают. Не было этого перетягивания одеяла, что каждому от тебя нужно внимание. И этой бесконечной конкуренции, которую нужно постоянно разруливать, останавливать и каждому давать. Конечно, можно относиться так, что «у нас целый народ существует», но народу не очень хорошо, когда он «просто какой-то народ». Каждому хочется быть индивидуаль­ностью! И иметь свои особенные отношения. Я для себя тоже пытаюсь этот вопрос решить. Идеальный ответ — время для каждого. Пусть это будет совсем чуть-чуть, час в неделю, полчаса в день — для каждого. С одним папа, с другим — мама. Стоит только выделить какое-то время на каждого ребенка — и вдруг целая масса вопросов отпадает.


А если не получается?

— Я часто сталкиваюсь с этим и отчаянно думаю, что делать, когда в очередной раз ты составил себе на неделю план и не выполнил его. Главное — не впасть в отчаяние. Для себя нахожу такой ответ: если не удается дать индивидуальное время каждому ребенку, наша задача — наладить эмоциональную связь с ним, дать почувствовать, что он уникальный, он отдельный. Дать хоть немножко этого контакта. Один на один. Ни про кого больше, только про тебя. Это делается простыми вещами, про которые вроде все знают, и практически никто не делает. Какими-то простыми сюрпризами: написать записку, иногда сделать вкусный чай и подойти к ребенку, который сидит за уроками, обнять: я сделала твой любимый чай, поцеловать. Иногда присесть к нему: я вижу, тебе сложно дается, давай я просто посижу с тобой. Маленькая игра с ребенком, маленькое внимание, несколько шуток. Или просто подойти, обнять и что-то сказать ему. Это очень сильно вдохновляет. Если день пронизан такими ниточками, они связываются, как мостики, в близость. Нам постоянно нужно перекидывать эти мостики близости, чтобы мы не теряли контакт с каждым ребенком. И важный момент — полнота присутствия. Если мы что-то делаем с ребенком, надо делать со всей отдачей, забыв на это время другие заботы. Иначе можно пять часов просидеть с ребенком и не быть с ним нисколько. Но чтобы это делать, надо быть не в депрессии. Ребенок должен почувствовать радость.

Антуан де Фаврэ. Портрет Давида Георга фон Леннепа, главного купца голландской фабрики в Смирне, его жены, детей и домочадцев. 1769-1771 годы
Антуан де Фаврэ. Портрет Давида Георга фон Леннепа, главного купца голландской фабрики в Смирне, его жены, детей и домочадцев. 1769-1771 годы


ЕСЛИ ССОРЯТСЯ ДЕТИ

— А если дети, как ни старайся уделять внимание каждому, начинают конфликтовать в борьбе за внимание родителей?

— В принципе, находиться в конкурентных отношениях, особенно для маленьких детей, — это нормально. Скорее, если бы дети вообще не конфликтовали по этому поводу, я бы подумала, что есть проблемы. Например, связь с родителями уже не такая актуальная и они переориентировались на братьев-сестер, на сверстников, на гаджеты, на что-то еще. Либо они боятся высказываться. Может, им запрещается родителями. И всё «типа в порядке». Но дети автоматически в конкурентных отношениях. Ненормально — это если они только злость друг к другу проявляют. Мы их конкурентным отношениям даем место. Говорим: да, я понимаю, это действительно обидно и грустно, что я не могу сейчас быть с тобой, сочувствуем. И каждому пытаемся дать потом любви.


— Конфликты между детьми могут возникать и по причине нехватки личного пространства, поскольку в многодетной семье, как правило, территориальных границ не бывает.

— В многодетной семье надо озаботиться, чтобы личное пространство обязательно было. Коммунизм вызывает массу раздражения, которое несется во взрослую жизнь. У нас четыре ребенка живут в одной комнате. Кровать трехэтажная, и я организовала пространство так, что на кровать к ребенку никто не имеет права даже сесть. Это касается и меня, и мне самой иногда не нравится. Но ведь должно быть у ребенка его пространство, куда никто не имеет доступа, где он может закрыться шторкой, например. Ну хотя бы кровать, если не комната или угол. Я уж не говорю про личные ящики или полки в шкафах. Это обязательно!


О ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ВЫГОРАНИИ

— Каждому дать любви, выполнить множество домашних дел, решить массу вопросов… Как тут многодетной маме самой избежать психологического выгорания?

— Выгорание случается, и не только у многодетной матери, но и на работе, в семейной жизни, у супругов. Всегда, когда много рутины, когда ты делаешь одно и то же, и непонятно зачем. И ты не видишь явных результатов того, что ты делаешь. Очевидная «нерезультативность», кстати, являющаяся нормой для многодетной семьи, — вводит в уныние. Здесь надо не забывать, что большинство российских семей — «травмированные», с психологическими ранами внутри: в силу истории советского периода, войн и т. д. Поэтому мы легко попадаем в какую-то свою «яму». Дети не слушаются, скандалят, что-то не получается — и я уже там, где я плохая. Добавим отсутствие творческого развития. Плюс усталость — и началось выгорание. А выгорание — это депрессия, погружение в глубину уныния. И если я не иду к психологу разбираться, с мужем не имею контакта, не могу пойти в кафе с подружкой, чтобы это как-то переварить, или в баню на процедуры, или другой свой способ применить в силу огромного количества обязанностей, то я остаюсь в этом ощущении: «я беспомощная, не справляюсь». Чем глубже погружение, тем меньше шансов творчески реализоваться в семье, справиться с рутиной, детям что-то дать, чтобы увидеть результат. Это замкнутый круг.


— И что же делать?

— Хорошо, чтобы кто-то, в идеале — супруг, пришел на помощь. Хорошо, если у меня с ним налаженный контакт, о котором мы говорили: я к мужу пошла, поплакалась. Он меня пожалел. Я почувствовала: нет, я не плохая. Мы с ним обсудили, как решить какие-то проблемы. Я наполнилась, я понимаю, что это всё нормально. Я снова могу с чувством, что хорошая, смотреть на детей, которые плохо себя ведут, и давать, что им нужно, и результаты тогда со временем будут. Когда супруг приходит на помощь и мы с ним выстраи­ваем взаимоотношения, именно с ним мы обсуждаем, что можно сделать, чтобы нагрузка не была чрезмерной, как мы её делим, как, возможно, снижаем требования к себе. Многодетная семья, в которой требования не снижены, скорее всего, сойдет с ума. Придется спокойно относиться к беспорядку, к хаосу, к куче недоделанных вещей.


ХОЧЕШЬ СЧАСТЬЯ — ОБСУЖДАЙ!

— А ведь многодетной маме хочется хоть немного времени уделить себе…

— Конечно! И это тоже надо обсуж­дать, и искать на это время. Оно необходимо хотя бы на смену деятельности. А есть еще вопрос: ряд женщин, это давно изучено, сейчас их даже большинство, несут в себе «генетическую предрасположенность» к карьерному росту или деятельности помимо семьи. Для мужчин это практически всегда так, а среди женщин есть процент тех, кто внутренне расположен заниматься только семьей и им это нормально, для другой части — ненормально. И если это в тебе есть, «генетически» встроено, ты не можешь в себе это выключить, не вогнав себя в депрессию, что будет отражаться на всей семье.


— Каков же выход?

— Надо обсуждать и искать возможности, как женщине реализовываться: на работе или нет, в каком режиме. Этому нужно находить место. Иначе никакого счастья и радости как принципов семьи не будет. Все выросшие дети на консультациях говорят, что им было хорошо в семье, когда мама была счастлива, а не когда она с мрачным видом делала, что должна. И тут я в числе других вопросов возвращаюсь к обсуждению темы сознательной многодетности.


— Но есть семьи, которые к чадородию относятся по принципу: рожаем, сколько Бог дал…

— Я обеими руками за детей! Для меня многодетная семья — это прекрасно! Но чтобы каждый ребенок приносил радость, это должен быть взаимный выбор супругов. Потому что грустно, когда ты видишь, что из благих побуждений создана печальная реальность, где никто не справляется и никто никому не в радость. В этом смысле «Социаль­ная концепция Русской Православной Церкви» тоже призывает вопросы деторождения сверять с собой, со своими возможностями, со своим здоровьем, со своим духовником.


— В чем духовная спасительность многодетности?

— Начну с банального личностного роста, который не равен спасению, но это близко. Чем лучше я понимаю себя, тем глубже мне открывается связь с Богом. Через детей мы проживаем собственное детство, сталкиваемся с трудностями и кризисами, которые были в нашей жизни. Многодетной маме бывает сложно, потому что она с каждым ребенком проживает свою собственную историю! И если «застревает» в каком-то месте, это плохо. К примеру, родился ребенок, а у матери в детстве много опыта покидания. Допустим, к ней, плачущей, в детстве не подходили. Она смотрит на ребенка и не знает, что с ним делать. Впадает в депрессию. А еще и муж не знает, что делать. У него своя история. Они — «застряли». Но если мать это состояние преодолеет — с помощью психолога или своих ресурсов, — то сможет открыть в себе источник люб­ви, пожалеть и своего малыша, и того маленького ребенка внут­ри себя, которому когда-то было плохо. Происходит скачок роста. Мать становится другой не только с детьми. Она со всеми по-другому общается. И это — исцеляющая часть материнства. Конечно, какие-­то психологические раны и травмы мы не излечим никогда и спасемся — надеюсь — вместе с ними. А если говорить про духовный аспект, то дети — это наша ответственность в жизни. И мы понесем ответ за то, насколько тонко, бдительно и трезво относились к воспитанию каждого ребенка.

Поделиться

Другие статьи из рубрики "ПОДРОБНО"