Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Протоиерей Константин Маркович Аггеев

Журнал: № 12 (декабрь) 2011Автор: Анастасия Наконечная Опубликовано:

— Нашей Церкви нужна свобода — в слове, во внутреннем строе, во всем. Только тогда она сможет говорить так, чтобы сердца людей поистине горели. Пока же великую рану нашей Церкви составляет разрыв иерархов с иереями и мирянами, — об этом отец Константин Аггеев вместе со своими единомышленниками, молодыми священниками Петербургской епархии, говорил в 1905 году с первенствующим членом Священного Синода, правящим митрополитом столицы Антонием (Вадковским).

— Просим Собора, но такого, какой был в древности, где была бы представлена вся Церковь — ар-хиереи, священники и миряне.

Митрополит отвечал группе недавних выпускников Духовных академий «очень откровенно и совершенно по-братски»:

— Благодаря вам многие вопросы я увидел шире и иначе. Спасибо. Я совершенно благословляю ваши собрания и прошу хотя бы раз в месяц собираться у меня для такой же откровенной беседы.

Так было дано благословение на собрания ставшего известным на всю страну «кружка 32‑х» петербургских священников, позднее названного Союзом, а затем Братством ревнителей церковного обновления. Члены Братства считали, что Церковь в результате симфонии с государством рискует утратить свои самые неотъемлемые качества и поэтому спешно нуждается в обновлении. Выход они видели в духовном единении членов Церкви, начиная от двух или трех, собирающихся во имя Христа, продолжая единением малых и больших общин и заканчивая установлением «живого единства между всеми христианскими Церквами». Братство во всеуслышание говорило о необходимости выборности епископов и священников, «самостоятельной, широко развитой жизни приходов», оживления богослужения, об ответственности Церкви за общество и весь мир.

Отец Константин Аггеев был одним из самых активных братчиков. Он стал инициатором важнейшего братского дела — объединения столичных учителей Закона Божьего для преподавания по-новому, без зубрежки и схоластики. Отец Константин разработал программу, основанную на живом слове Евангелия. В ней он старался давать ответы на самые острые вопросы современной жизни, рассказывал о Дарвине, Марксе, Ницше, но главное — помогал ученикам узнать и полюбить живого Христа. Очевидцы вспоминали, что лекции отца Константина были настолько вдохновенны, что порой в аудитории не хватало свободных мест и многим приходилось слушать его стоя.

Здесь, как и во всем другом, к чему прикасался творческий импульс отца Константина, проявилась его натура человека энергичного, цельного и при этом тепло, по-христиански любящего людей. Его друг, профессор Киевской Духовной академии П. П. Кудрявцев вспоминал: «Когда требовалась его помощь, он спешил оказать ее немедленно, для того чтобы в следующую минуту забыть то, что он сделал: когда он помогал кому-нибудь, у него не то что левая, но и правая рука не знала того, что она только что сделала. И так было всю жизнь».

В 1917 году отец Константин был избран членом Всероссийского Поместного собора, для созыва которого так много сделали деятели церковного обновления. Казалось бы, отец Константин достиг цели всей жизни, его чаяния исполняются: Собор готов благословить многие идеи братства, в разных епархиях уже прошли всенародные выборы архиереев, почти все епископы согласны между собой в том, что язык богослужения должен быть более понятным и т. д. Однако времени на то, чтобы развить начатое и изменить ситуацию в стране, у Церкви уже не было: до Октябрьского переворота оставались считанные месяцы. Церковь ожидала эпоха нового мученичества.

Отец Константин воспринял революцию в покаянном духе: «„Русский народ — богоносец“, — такими песнями в течение многих лет зачаровывали нас люди самых разнообразных положений. В наши дни русский мужик явил себя таким извергом, что мир содрогнулся. Где же были мы, деятели Церкви, в то время, когда развращали русскую душу?»

Новая власть не переносила людей горячо верующих, смелых, полных благородства. 24 декабря/6 января 1921 года, в канун праздника Рождества Христова, в возрасте 53 лет отец Константин вместе со своим 23‑летним сыном был расстрелян большевиками.  

Анастасия Наконечная

Автор благодарит исследователя жизни отца Константина Аггеева Юлию Балакшину за предоставленные архивные материалы. 

Другие статьи из рубрики "Ленинградский мартиролог"

система комментирования CACKLE
3 декабря, суббота
rss

№ 12 (декабрь) 2011

Обложка

Тема номера:Церковь - Тело Христово