Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Последние герои

В Санкт-Петербургской митрополии остались считанные клирики, принимавшие участие в Великой Отечественной войне. Среди них протоиереи Василий Стойков и Иоанн Миронов.
Журнал: № 5 (май) 2015Страницы: 12-15 Авторы: Андрей Гориченский, Евгений Перевалов Фотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 18 мая 2015

Протоиерей Василий Стойков родился в 1929 году в селе Ольшанка Кировоградской области (Украина). В подростковом возрасте во время войны принимал участие в строительстве оборонительных сооружений. Учился в Одесской духовной семинарии, затем в Ленинградской духовной академии. В 1955 году рукоположен во пресвитера. В 1983–1987 годах был настоятелем Князь-Владимирского собора. В 1990–1992 — проректор по учебной работе СПбПДА, в 1993–1996 — ректор. В 1996-м отцу Василию присвоено звание заслуженного профессора, а также академика Академии гуманитарных наук. Проректор СПбПДА по учебной работе. кавалер ордена святого Даниила Московского III степени, ордена святого равноапостольного князя Владимира II степени. Настоятель храма Иоанна Милостивого в городе Отрадное.






Протоиерей Василий Стойков
Протоиерей Василий Стойков

Под немцами

Протоиерей Василий Стойков — старейший из профессоров Санкт-Петербургской духовной академии. Несмотря на возраст, он находит в себе силы и преподавать, и служить в храме. Большая часть его жизни связана с Ленинградом и Петербургом, но детство свое он провел на Украине. Когда будущему священнику Василию было 12 лет, в его родное село Ольшанка вошли немцы.

— Я как раз окончил пятый класс, когда началась война. Немцы подбирались к нам очень быст­ро. Помню, как власти распорядились копать траншеи и противотанковые рвы. Мы рыли их, рыли, маскировали какими-то огородными растениями — а фашисты взяли да и с другой стороны подошли, со спины. Никто не ожидал, что они пойдут оттуда.

Незадолго до этого была проведена эвакуация. Кто мог — уезжал: на машинах, на лошадях. Самые бедные уходили пешком, погрузив свой скарб на тачки. Они не успели, немцы перекрыли им пути отступления. Пришлось возвращаться.

Часто рассказывают, что немцев советские люди встречали с цветами, хлебом-солью. Может, где-то в западных областях Украины и Белоруссии так и было, но мы захватчикам не были рады. У нас все молодые мужчины ушли на фронт, как тут радоваться тем, с кем твой сын или муж воюет?
Кировоградская область была захвачена в первые дни августа 1941 года в ходе Киевской наступательной операции вермахта (группа армий «Юг»; командир — генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт). В начале января 1944 года успехом завершилась Кировоградская операция 2-го Украинского фронта под командованием генерала И.С. Конева по освобождению области.



Немцы, как пришли, сразу же свои порядки установили. Некоторые односельчане пошли в полицаи. Не самые это были лучшие люди. Мы их боялись, смотрели на них косо. Старались лишний раз с ними не сталкиваться. Народ их презирал, но открыто, конечно, чувств своих не выказывал.

Жизнь при немцах была несладкой, но в целом сносной. Даже развлечения, помнится, были. В Доме культуры они показывали кино, там собирались и местные жители, и иногда немецкие солдаты заходили. В основном, пропагандистские фильмы. Но я знаю это только по рассказам, сам никогда не был на таком киносеансе.

Фашисты любили порядок, строили у нас дороги. Проселочные их не устраивали: их техника не могла в непогоду по ним проехать. На строительстве многие наши работали. За это даже платили что-то.

Немцы открыли церковь в нашем селе. До их прихода она была закрытой, с 1937 года. Батюшку репрессировали, храм превратили в клуб. А в 1941-м службы возобновились, поставили нового священника, который пригласил меня в пономари, помогал продуктами, деньгами. Легче жить стало. В храме был старый иконостас, привезенный из Болгарии. В тех местах вообще болгар много было, целые села болгарские стояли. И сам я тоже болгарин по отцу.

А вот в школе учиться при немцах почти не пришлось. Нет, закрывать они ее не стали, просто учителя либо на фронт ушли, либо эвакуировались. Те, что остались, с нами сначала занимались, но потом оставили это дело: немцы, естественно, ничего не платили, а кормиться как-то было надо.

Недалеко от Ольшанки был небольшой лесок, там прятались партизаны. Вокруг степь голая, бежать из лесу некуда, поэтому нашли их быст­ро. Зимой, по снегу, босиком привели в село и повесили прямо рядом с храмом на устрашение всем. Вместе с ними казнили одного парня из нашего села, Колю, ему всего 14 лет было: кто-то настучал, что он с партизанами общается. До сих пор помню эту жуткую картину. А родителей Колиных немцы не тронули.

С тех пор стали часты обыски в домах сельчан. Если где-то ловили партизан, пусть и не у нас, — всё, обыск. К нам в дом тоже приходили. Всё перерыли, переворошили, ничего не нашли, но какие-то приглянувшиеся вещи с собой унесли.

Страшные воспоминания связаны с евреями. У нас в Ольшанке жило несколько еврейских семей. До прихода немцев они, видимо, не успели эвакуироваться. И в одну ночь все исчезли. Соседи рассказывали потом, как их уводили. Что было дальше, так никто не узнал. Скорее всего, просто вывезли в поле и расстреляли.

Но самое страшное было в самом конце, перед отступлением. К нам вошли части полевой жандармерии, их сами немцы не любили. Вот эти уже никого не щадили. Но наши наступали быстро, и немцы драпали так, что пятки сверкали. Половину техники своей оставили — она просто застряла в грязи. Дорога, та самая, которую немцы строили, очень им пригодилась. Но всё равно она была слишком узка, места всем на ней не хватало, и некоторые сворачивали прямо в чернозем, торопились. А по чернозему нашему далеко не уедешь, особенно в марте.

Когда вошла советская армия, все ликовали! Ну, кроме тех, кто с немцами сотрудничал. Я первое время при наших работал на машинно-тракторной станции, меня крестный отец устроил. А потом уже, когда в конце октября открыли школу, вновь пошел учиться…


Протоиерей Иоанн Миронов
Протоиерей Иоанн Миронов

Протоиерей Иоанн Миронов

родился в 1926 году на Псковщине. В 1930-е годы семью раскулачили и сослали на торфоразработки на Синявинские болота. Там умерли его отец, дядя, три брата и сестра. Накануне войны Иван с мамой и маленькой сестрой жили в селе Павлово (ныне Кировский район Ленинградской области) и с приходом немцев попытались пробиться на родину, на оккупированную территорию. В 1943 году, когда немцы отступали, Иван попал в плен, но бежал и вступил в ряды РККА (ему было 17 лет). Он участвовал в Рижской операции, дошел до Берлина. После войны получил благословение от преподобного Серафима Вырицкого на поступление в Ленинградскую духовную семинарию. За 53 года своего служения отец Иоанн был клириком на 16 приходах городов и весей России: в Старой Руссе, Петрозаводске, Гатчине, Великом Новгороде, в поселках Сиверский и Мурино. Он был знаком с преподобным Кукшей Одесским и преподобным Симеоном Псково-Печерским, старцем Николаем Гурьяновым, митрополитом Вениамином (Федченковым). С 1998 года является настоятелем домового храма иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша» при заводе АТИ.




Любовь на войне

Протоиерей Иоанн Миронов — один из самых уважаемых пастырей Санкт-Петербургской митрополии.

Не в последнюю очередь его авторитет держится на огромном жизненном опыте: он изведал на себе многие тяготы и коллективизации, и голода второй половины 1940-х, и хрущевских гонений. Важной страницей  его жизни была Великая Отечественная война.

— Немцы заняли наш поселок 6 сентября. Это было страшно: ведь вот только что мы пели «Чужой земли мы не хотим ни пяди, Но и своей вершка не отдадим», а уже в сентябре враги вдруг здесь. Но я с детства любил Господа. Ходил в нашем поселке в храм; батюшку в 1938 году сослали, и мы ездили причащаться в Ленинград. Во время войны я продолжал носить крес­тик. Всегда был с Господом, и мы все всегда с Ним будем, Он помогает и сохраняет.
Рижская операция Красной армии являлась составной частью Прибалтийской операции. Силы 1-го, 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов ударами по сходящимся направлениям на Ригу рассекли рижскую группировку противника и уничтожили ее по частям (главные силы 18-й и 16-й армий группы армий «Центр»). Силы войск 1-го Прибалтийского фронта вышли на побережье Рижского залива и перерезали пути отхода в Пруссию силам группы армий «Север». В результате операции была полностью освобождена Латвия, а противник блокирован на Курлянд­ском полуострове.


Помогала ли нам любовь? А как же. Любовь побеждает всё. Мы стояли отрядом на заливе у поселка Мангальсале (под Ригой. — Прим. ред.). Рядом с нашими землянками стоял домик, в нем жил рыбак по имени Карл с семьей. У него была дочка Ванда, она часто прибегала ко мне. И я ничем не мог ее угостить, только сахарком, который нам выдавали. Она так радовалась! Рыбак давал нам кильку, я делился с солдатиками. Я еще молодой был, не курил, не пил, отдавал солдатикам табачок и вино: нам выдавали по сто грамм. Они мне взамен — сахарок, а я его — девочке. Вот она и любовь.

Многие спрашивают, как человеку не потерять душу на войне, как остаться человеком. Всё зло в мире — человеческое, от нас самих. И победить его можно только молитвой и постом, подобно тому, как изгоняют демона. Христианин должен памятствовать о Боге и молиться. Если бы люди молились и каялись со слезами, то Господь всех бы вывел на правильный путь. А сейчас некоторые люди — ни туда, ни сюда. Во время Великого поста — и пляски, и смех. Но я вижу сегодня, что народ в Петербурге приходит, молится,­ всё процветает и действует: значит, Господь сохраняет.

Важно для нас помнить и чтить память блокады. Это были страшные дни. Миллионы безвинных людей, которые не могли себя защитить, принесли себя в жертву руководству войны. Вот поэтому и чтим: ходим на Пискаревское кладбище, молимся за них. Ведь они мучениками отправились на эту войну — холодные, голодные, необогретые, необласканные. Но выстояли. За их мужество и героизм мы и чтим сегодня их память и память дней блокадного города.

Важно разобраться в том, почему войны продолжаются, почему они свойственны человеку. Войны — это великое зло для всего человечества, но развязывают их люди. А почему развязывают? Теряют веру. Теряют веру — теряют стыд, а уж там дорога ведет не к добру. Отсюда начинаются войны и раздоры, кому-то чего-то мало, кого-то притеснили, кого-то обидели, склоки, раздоры, а потом и войны. Вот, видишь, Майдан, что он посеял? Сколько же страдают эти люди!

Как нам сегодня не допустить войны? Молитвой. Только молитвой. Я думаю, войны не будет. Господь сохранит.

Колонна немецких военнопленных проходит мимо железнодорожного вокзала Риги
Колонна немецких военнопленных проходит мимо железнодорожного вокзала Риги


Все фотографии

Другие статьи из рубрики "Крупный план"

система комментирования CACKLE
3 декабря, суббота
rss

№ 5 (май) 2015

Обложка

Другие статьи авторов

Андрей Гориченский

Евгений Перевалов