Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Православные, хой! Интервью с Сергеем Ефременко

Культура андеграунда — что-то пограничное между добром и злом, узкий мост, по которому идешь наощупь: то ли в никуда, то ли к свету. Легендарный клуб девяностых TaMtAm — альтернатива не только поп-музыке, но и закостеневшему к тому времени русскому року. Для одних групп он стал взлетной полосой, названия других уже никто не вспомнит. Некоторые из завсегдатаев клуба уже на кладбище, другие неожиданно встречаются в храмах. У каждого своя история. Сегодняшняя — про лидера группы Markscheider Kunst Сергея Ефременко.
Раздел: По душам
Православные, хой! Интервью с Сергеем Ефременко
Сергей Ефременко
Журнал: № 4 (апрель) 2014Страницы: 34-37 Автор: Марина ЛанскаяФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 2 апреля 2014
Хой — приветствие советских и российских рокеров. Пришло в начале 1980-х из Англии, где существовало целое музыкальное направление — ой-панк.

Джаз из-под полы

— Здравствуйте, Сергей! 9:30 утра, однако. Никогда не брала интервью в такое время.
— Был на ранней службе, поэтому…

— Что ж, начну, как психолог, с детства. Именно там корни вашей любви к музыке?
— Определенно. Как в песне группы «Кино» про папу, который был когда-то битником. Это про моего папу. В детстве он укладывал меня спать под Pink Floyd. Однажды я спросил его, что такое рок-н‑ролл, он надел на меня наушники, я прослушал весь альбом Made in Japan группы Deep Purple и понял, что рок-н‑ролл я не люблю (смеется). Правда, постепенно всё стало меняться. Кроме папы был еще один очень важный в этом плане для меня человек — учитель музыки Валерий Иванович Шляхтов. В мое время у него был (есть и сейчас) детский ансамбль «Синкопа». Это человек, под крылом которого выросло немало музыкантов и вообще творческих людей. С ним мы занимались джазом «из-под полы» и пионерской песней в открытую. Но прежде всего мы учились гармонии, синхронизации, учились слушать друг друга, быть ансамблем. Именно там мы с братом (Кирилл Оськин, бас-гитара, контрабас. — Прим. ред.) нашли третьего единомышленника для нашей группы. Тогда как раз замечательный человек Всеволод Гаккель (ныне алтарник Скорбященского храма на Шпалерной, мы писали о нем в «ВЖ» № 7, 2009. — Прим. ред.) и Костя Кострыкин создали клуб TaMtAm, в который мы вросли корнями, руками и ногами.

По принципу дружбы

— Хорошо помню и клуб, и его атмосферу: свободную, в разгульном смысле.
— В каждой избушке свои погремушки, как говорится, а у каждого времени свои герои. Когда молодой человек только образуется, только становится, он сильно подвержен влиянию разнообразных, интересных и не очень, людей, движений. Что сказать? Все мы не избежали этой участи. Через себя пропустили всякое, переварили. Постепенно что-то выцинковывалось свое, то, что приходит только с возрастом и опытом. Это касается и жизни в целом, и музыкальных интересов. Мы начинали как сайк-, рокабилли-группа, потом выяснили, что эта музыка произрастает из блюза, стали играть блюз, научились играть вроде хорошо, а петь не могли и пригласили африканца (Серафима Макангила, ныне лидера группы Simba Vibration. — Прим. ред.), он привез нам свою родную музыку — сукус, мы стали играть африканскую музыку, потом выяснили, что ее в свое время вывезли в Америку и там она смешалась с местными музыкальными традициями, которые нас тоже увлекли. Нас — меня и моих товарищей. Я всегда говорю «нас», «мы», потому что сплоченность для группы очень важна.

— У вас в группе много участников, как находите друг друга, как притираетесь?
— Это долгий непростой процесс. Много людей прошло через «жернова» нашего славного коллектива. Наверное, всякий раз важно почувствовать, что мы друзья и можем быть друзьями. Потому что наш коллектив собирается, в первую очередь, не по принципу профессионализма, а по принципу человеческих отношений между людьми.

— Много вам попадалось людей, на которых хотелось равняться?
— Да, достаточно. Причем во всякое время и во всяком месте. Даже в TaMtAm. Например, Сева Гаккель. Подумать только, он среди всего того, что там творилось, проживал какую-то совершенно отдельную жизнь, внут­реннюю. Мяса не ел, не пил, не курил, не говоря уже обо всём прочем. Меня это впечатляло.

Лестница в небо у каждого своя

— А взгляды на жизнь? Какие они были тогда, по юности?
— Панковали мы. Live punk, die young (перифраз «Live fast, die young» англ. «Живи быстро, умри молодым» — девиз контр-культуры. Впервые прозвучал в фильме конца 1940‑х годов «Стучись в любую дверь». — Прим. ред.).

— Рок-н‑рольный образ жизни нечасто приводит в правильное место.
— Почему же? Ведь всем понятно, что рок-н‑ролл придумали мальчики, чтобы нравиться девочкам. Наступает такой возраст, время музыки, под которую мальчики и девочки прижимаются в темноте друг к другу. И что между ними возникает? Любовь! А это уже начало.

— Да страсть у них возникает, а не любовь.
— Значит, мне повезло. Потому что у меня возникла любовь. Так я со своей женой встретился. Семью создали, детей родили. Вместе мы и в церковь ходить стали.

Сергей Ефременко
Сергей Ефременко: «На рок-н-рольной тусовке я и со своей женой встретился. Семью создали, детей родили. Вместе и в церковь ходить стали».

— И как произошла трансформация в то, что есть сейчас? Как — из панков и… в православные?
— В православные я только стремлюсь, стараюсь, я еще в процессе. Но чувствую, что это мое. Много что сыграло свою роль. Прадед был регентом, может и это как-то повлияло. Ведь так не бывает, чтобы в один день — раз, пришел и всё понял. Во всяком случае, у меня не так получилось. Просто в жизни происходили такие вещи, назовем их чудеса, что не оставалось никаких сомнений в божественном начале всего сущего. Например, рождение детей. Я сам у жены роды принимал. Это же настоящее чудо. С детей, собственно, всё и началось. Хотя креститься нас с братом попросила бабушка, перед смертью. Лет нам было по 12-13. Не помню, хотели ли мы бабушку успокоить или еще что. Однако пошли безоговорочно. В общем-то, сомнений в существовании Бога у нас никогда и не было. Но в церковь стали ходить, уже нарожав детей. Крестить надо? Надо. Пошли к батюшке в храм на Смоленке: «Здрасть, нам ребеночка покрестить». — «Сам-то давно крестился?» — «Давно». — «Кто крестным будет?» — «А что, нужен?» — «Нужен». — «А что еще нужно?» — «Ну, вообще говоря, хорошо бы исповедаться, причаститься». — «А это для чего?» — «Ну как, милый?..» И понеслось (смеется).

— Дети у вас уже не маленькие. Времени с тех пор много прошло. Были ли случаи разочарования, сложности внутри церковной жизни?
— Всякое бывало. Например, с одним священником мы не сошлись. Но любые непонимания не могут отвратить. Наоборот, стал стараться не только прийти в храм, а именно к этому человеку на исповедь. Надо понимать, что конфликт — следствие гордыни, всяко священник не старается специально тебе что-то в жизни испортить. Значит, это тебе для чего-то другого…

— Пришлось что-то в своей жизни кардинально менять с приходом в Церковь?
— Оно само поменялось. Но не резко. Ничего вырывать из себя с корнем не пришлось. Как-то постепенно всё встает на свои места. Не только из-за веры. Здесь и возраст, и опыт имеют значение. Правда особенно полагаться на волшебные перемены не стоит. Я хорошо помню, что человек слаб, а я слабейший из слабейших.
«Встану и выйду»

— Для панка ваш путь в вере как-то необычайно гладок. Кажется, и отношение к жизни у вас без надрыва, и музыка солнечная, теплая. Неужели нет внутри места «достоевщине»?
— Достоевщина — это интеллигентские самокопания? Куда ж без этого?! Конечно, есть. Только они внутри. Пока ты сам в себе копаешься, чему-то учишься, куда-то стремишься, шагаешь, тыкаешься носом — ты живой. Но как только гордо написал свое имя звездами на небесах, всё — труп. Слава Богу, у нас звездных заносов нет.

— А учить через музыку, воспитывать… проповедовать? Как, например, Константин Кинчев?
— Проповедовать не тянет. Был у меня такой опыт в юности. Вляпался как-то в секту, сходил на пару собраний, и вот меня понесло. Со всеми хотелось спорить, что-то доказывать, разъяснять. И я чесал языком, пока не встретился с одним своим добрым другом, настоящим волшебником, в хорошем смысле слова, который мне расколдовал голову за одну беседу. Поговорил с ним и осознал: «Кто я такой, чтобы проповедовать? Рукополагали меня? Разрешение давали рот открывать на эту тему? Я ведь совершенно слепой котенок в этих вопросах». Через музыку воспитывать тоже никого не берусь. Нет задачи специально протащить в тексте какую-то идею. Если это и происходит, то само собой.

Сергей Ефременко и группа Markscheider Kunst
Сергей Ефременко и группа Markscheider Kunst

— Мне иногда приходится перед неверующими друзьями оправдываться за всё, что происходит в Церкви. «Часы патриарха», «попы на джипах» — стандартный набор претензий. А к вам идут с вопросами такого плана?
— Конечно, случается. И мне всегда этих вопрошающих жалко. Но оправдываться не принимаюсь. Живу по принципу: «Если надо объяснить, то объяснять не надо». Кто я такой, чтобы ответ держать. Единственное, что я себе могу позволить, и позволяю, — это что-то не терпеть. Например, вчера открыл клип Дэвида Боуи, после того как прочел в интернете, что Католическая Церковь назвала его бисексуальным пенсионером из Лондона. Думаю: «Что же он наделал?» Клип на песню Next day, где они изображают вечеринку с католическими священниками, проститутками, драками. Это я не смог досмотреть. Я в молодости копнул до дна, видал и почернее вещи. И давно уже не понимаю, зачем надо тратить свое время на подобную муру. Это я не терплю. Но не в том смысле, что кому-то закрою рот или вытолкну из поезда. Я сам встану и выйду.

О свободе и вседозволенности

— То есть уважаете свободу других, как бы они ею ни распоряжались?
— Да, против свободы я ничего не имею, в отличие от вседозволенности. В Сан-Франциско я видел храм преподобного Джона Колтрейна — они его рисуют с нимбом и саксофоном и, кстати, считают себя православными (небольшая протестантская община, которая называет себя «Африканской Православной Церковью», состоящая исключительно из афроамериканцев, в 1921 году отделилась от Епископальной Церкви США. В строе ее церковной жизни содержится много древних элементов. — Прим. ред.). Искажают ли, не искажают они идею веры? Кажется, она до них вообще не дошла, раз они Джона Колтрейна канонизировали. Я, конечно, не против, может, он и заработал это дело. Только, насколько мне известно, был не сильно православным и вообще наркоманом. Вот это — свобода или вседозволенность? На Ямайке тоже люди утверждают, что они ортодоксы (речь о растафарианстве, которое находится под сильным влиянием монофизитской Эфиопской Православной Церкви. — Прим. ред.), хотя имеют в виду что-то совсем другое. Что тут сказать? — пусть себе. Это тоже, наверное, свобода. А вот когда взрослый сложившийся человек, бесспорно талантливый, начинает по своим каким-то соображениям снимать садо-мазохистские вечеринки про священников — это уже вседозволенность. Кроме того, я против всяческой пропаганды извращений. Речь о гомосексуализме. У нас не 1937 год, не нацистская Германия, никто людей с нетрадиционной ориентацией в тюрьмы не сажает, пусть живут, как знают, в этом свобода. Но выставлять свой образ жизни напоказ, признавать его как норму, демонстрировать детям — это уже вседозволенность. Такого быть не должно.

— Наверное, у вас есть свои политические взгляды, какие-то­ убеждения. Нет желания выступать как общественный деятель, говорить правду?
— Говорить правду это хорошо. Это и есть настоящий патриотизм. Но нет, общественная деятельность это не мое. Я сочиняю стихи, песни. У меня есть друзья и дело, которое мы делаем худо-бедно, вместе, но, надеюсь, с Божией помощью.

— Хорошо быть христианином, правда?
— Хорошо.

— Всем того и желаете?
— Обычно я всем желаю поменьше есть и пореже смотреть телевизор (смеется).

— А этого не мало?
— Вы знаете, для первых шагов к воцерковлению и этого довольно.


Музыканты-благотворители

Среди рок-музыкантов в последнее время стало традицией помогать нуждающимся. Не исключение и Markscheider Kunst. Благотворительные концерты, по их признанию, это то, от чего они не отказываются. Лишь бы было ясно, для кого задумана акция и была уверенность, что деньги достанутся тем, кому они действительно нужны. Например, на благотворительном фестивале приюта «Ночлежка», где помимо «маркшейдеров» выступили и другие музыканты, средств собрали столько, что смогли обеспечить сносную зимовку сотням бездомных. А недавно Сергей Ефременко снялся в мультсериале «Летающие звери» — проекте благотворительного фонда «Адвита» в помощь онкобольным детям.

Задачу собрать музыкантов вместе на доброе дело берет на себя музыкальный продюсер Олег Грабко. В ближайшем будущем он планирует вновь провести акцию «Мост памяти». Предыдущий «Мост» прокатился волной благотворительных рок-концертов по детским домам Ленинградской области. Еще один проект Олега Грабко — сбор средств в пользу детей, страдающих заболеваниями позвоночника: каждый артист или музыкант может помочь пройти курс иппотерапии конкретному ребенку. Сергей Ефременко готов поддержать обе затеи; как он сам говорит: «Когда такие вещи происходят, невозможно не откликнуться. Это нормально, это естественно и по-человечески».

По материалам передачи «Виниломания» на канале ВОТ



Беседовала Марина Ланская
Фото: Станислав Марченко




 


Все фотографии

Другие статьи из рубрики "По душам"

система комментирования CACKLE
10 декабря, суббота
rss

№ 4 (апрель) 2014

Обложка

Статьи номера

ПРАЗДНИК
Пасхальное послание Высокопреосвященнейшего Варсонофия, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского, духовенству, монашествующим и всем верным чадам Церкви Христовой в Санкт-Петербургской митрополии
Воспоминание Тайной Вечери
Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота Акафиста)
АКТУАЛЬНО
Акцент на семью
Украина: линия разлома
Христианство прямого действия
ПОДРОБНО
/ Острый угол / Православная школа: двадцать лет спустя
/ Крупный план / Школа для избранных
/ Крупный план / Школа под монастырским крылом
/ Информация / Куда пойти учиться?
СМЫСЛЫ И ОБРАЗЫ
/ Lingua Sacra / «Мелочи» библейской ботаники
/ Имена / Архитектор чистого разума
/ Умный разговор / Наука и ее двойник
ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
/ Ленинградский мартиролог / Протоиерей Николай Симо
/ По душам / Православные, хой! Интервью с Сергеем Ефременко
/ Приход / Храм Благовещения Пресвятой Богородицы (Пискаревский)
/ Служение / В хоре только девушки
/ Служение / Притяжение неба
/ Место жительства - Петербург / Четыре жизни Исаакиевского собора
КУЛЬТПОХОД
/ День седьмой / Глазами ребенка, глазами мастера
/ День седьмой / Великопостные концерты в апреле