Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Имитация триумфа. Как в Петербурге отмечали 300‑летие Дома Романовых

В 8:00 утра 21 февраля 1913 года двадцать один выстрел пушек Петропавловской крепости возвестил о начале празднования 300‑летия Дома Романовых.
Раздел: Via Historica
Имитация триумфа. Как в Петербурге отмечали 300‑летие Дома Романовых
Журнал: № 3 (март) 2013Автор: Юлия Кантор Опубликовано: 1 марта 2013
В 8:00 утра 21 февраля 1913 года двадцать один выстрел пушек Петропавловской крепости возвестил о начале празднования 300‑летия Дома Романовых. Согласно Высочайшему манифесту, надлежало «достойно ознаменовать нынешний торжественный день и увековечить его в памяти народной». Тем же документом даровались «милости подданым»: была обнародована большая программа благотворительных акций, объявлялось о льготах малоимущим и амнистировании осужденных, снимались задолженности с мелких предпринимателей и землевладельцев. День был объявлен «неприсутственным для всей империи» — то есть выходным.

«Осенить царствующего заслугами предшественников»
В политической биографии Николая II фатальных неудач было куда больше, нежели успехов. Мрачной тенью, так и не рассеявшейся к 1913 году, витала память о Ходынской трагедии — тогда шок общества вызвала не только гибель сотен людей, но и индифферентность только что коронованного монарха, не посчитавшего нужным отказаться от продолжения торжеств в свою честь. Следующим серьезнейшим ударом по престижу власти стали поражение Российской империи в Русско-японской войне и кризис в армии. Кровавое воскресенье и вспыхнувшая вослед ему революция 1905 года, тлеющее пламя которой не могли затушить почти два года, — все это, мягко говоря, не придавало самодержцу популярности. Именно потому «Комитету для устройства празднования 300‑летия царствующего Дома Романовых» и надлежало не только «обустроить» праздничные мероприятия «торжественно и всенародно», но и закрепить с их помощью в сознании масс 1913 год как «вершину процветания империи и год великого юбилея». Имел Комитет и другую, «встречную», задачу: посредством организации «ликования народных масс» убедить Николая II в лояльности народа. Кроме того, торжества, проходившие в течение полугода от Петербурга до Костромы (где Великое посольство от Собора 1613 года просило на царство Михаила Романова) с участием императорской семьи, должны были «сплотить народные массы вокруг царя».

7.jpg 
Стопа в память 300‑летия Дома Романовых. Фабрика В. Бонакер, 1913 год. Жесть, штамповка, цветная печать

Характерно, что ни 100‑летие, ни 200‑летие Дома Романовых не отмечались с таким пафосом. В 1713‑м, как и в 1813‑м, монархам было что предъявить народу и без нарочитой «декорации» памятных дат. В 1913‑м же приходилось уповать на героические страницы прошлого, чтобы заретушировать не слишком презентабельное настоящее. Неслучайно лейтмотивом царского манифеста стали такие строки: «Совокупными трудами венценосных предшественников наших на престоле российском и всех верных сынов России созидалось и крепло русское государство… В неизменном единении с возлюбленным народом нашим уповаем мы и впредь вести государство по пути мирного устроения жизни народной… Благородное дворянство российское кровью своею запечатлело преданность Родине… В сиянии славы и величия выступает образ русского воина, защитника веры, престола и Отечества… Благоговейная память о подвигах почивших да послужит заветом для поколений грядущих и да объединит вокруг престола нашего всех верных подданных для новых трудов и подвигов на славу и благоденствие России…»

Любопытно, что при обсуждении идеологии торжеств, в том числе праздничного убранства Санкт-Петербурга, столкнулись две позиции. С одной стороны, столица должна была продемонстрировать связь со старомосковскими традициями. С другой — городу, с самого своего рождения воспринимавшемуся как символ разрыва с Московской Русью, надлежало продемонстрировать верность европейскому «петровскому пути». Концептуально соединить эти две идеи так и не удалось. В результате в преддверии юбилейных торжеств город был декорирован желтыми и оранжевыми флагами, имитировавшими декорации венецианской площади Сан-Марко. Мачты для флагов, установленные перед Казанским собором, также были изготовлены по образцу венецианских. На площадях устанавливались «александрийские» обелиски. При этом витрины многих домов и магазинов были украшены черно-желто-белыми флагами, портретами царя Михаила Романова и правящего императора Николая II, а также «старомосковской» символикой.

«Духовные скрепы»
Особая роль в проведении торжеств, разумеется, отводилась Церкви: слабая мирская власть нуждалась в «духовных скрепах» для себя самой и собственного народа. «Во всех храмах и церквях Российской империи будут совершены торжественные Литургии и после них благодарственные молебствия с возглашением многолетия государю императору Николаю Александровичу и всему царствующему Дому», — сообщал «Правительственный вестник». В канун праздника патриархом Антиохийским Григорием IV, приглашенным в Россию на торжества, в сослужении митрополита Белградского Димитрия в присутствии императорской четы была совершена панихида в Петропавловском соборе — «с поминовением в Бозе почивающих родителей первого царя из Дома Романовых — блаженнейшего патриарха Филарета и инокини Марфы», всех царствовавших царей и цариц и «всех от рода царей и великих князей Российских из Дома Романовых преставльшихся». По распоряжению Святейшего Синода во всех храмах империи на торжественном молебствии 21 февраля вместо положенной молитвы «Боже великий и дивный» читалась специально составленная молитва, начинавшаяся словами: «Крепость даяй царем нашым Господи!» А перед началом молебна зачитывался Высочайший манифест, что в глазах простодушной паствы придавало этому политическому документу некоторую сакральность.

6.jpg 
Брошь-кулон в честь 300‑летия Дома Романовых. Фирма «Фаберже». Мастер Альберт Хольмстрем, 1913 год. Россия. Золото, серебро, бриллианты, шпинель; литье, чеканка, гравировка, монтировка, огранка

Утром двадцать пять крестных ходов начали движение по улицам столицы. К 10 часам у Казанского собора соединились три главные процессии: из Александро-Невской лавры с иконой Александра Невского, из Синодального центра с Почаевской иконой Божией Матери и из Петропавловского собора — с иконой Спаса. Следом за духовенством шли колонны монархических организаций, в том числе радикального толка: «Союза Михаила Архангела» и «Союза русского народа» со своими знаменами и флагами Российской империи.

В Казанском соборе собрались члены Государственной Думы, дипломатический корпус, представители дворянства и городских сословий, крестьянские старшины (всего более трех тысяч человек). А из Зимнего дворца по Невскому проспекту тем временем двигалась блистательная процессия. «Удивительно красивую картину представлял царский поезд: сотня собственно его величества Конвоя в своих красных черкесках, с ружьями на бедре. За сотней — Государь с наследником в открытой коляске, рядом с коляской командир Конвоя князь Трубецкой. Затем Государыни императрицы Мария Феодоровна и Александра Феодоровна в парадной карете, запряженной четверкой белых лошадей в русской упряжи с форейторами и двумя камер-казаками на запятках. Августейшие дочери Государя великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия Николаевны в четырехместной карете, запряженной парой лошадей в русской упряжи, и затем другая сотня собственно его величества Конвоя», — не скрывал восторга московский губернатор Владимир Джунковский.

У входа в собор императора и его семью встречали патриарх Григорий и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир (Богоявленский). Николай II проследовал на «царское место» — роскошный мраморный трон.

Служение молебна возглавил Антиохийский патриарх Григорий IV. По возглашении протодиаконом многолетия их императорским величествам и всему царствующему Дому находящиеся в строю вне собора войска отдали честь. Во всех церквях Петербурга торжественно зазвонили колокола, начался салют из пушек Петропавловской крепости. Увы, избежать «повторения Ходынки», хотя и в малом масштабе, не удалось. Во время прибытия императорской семьи в соборе произошла давка, унесшая жизни 34 человек: люди стремились протиснуться в первые ряды, чтобы «разглядеть царя и наследника».

В тот же день прошло торжественное мусульманское богослужение в новой мечети Петербурга, там молились со своими сановниками и свитой хан Хивинский и эмир Бухарский. Особые моления были совершены буддистами в дацане в Старой Деревне и иудеями в Большой хоральной синагоге.

5.jpg 
Крест для духовенства в память 300‑летия Дома Романовых. 1913 г.

В три часа дня в Николаевском зале Зимнего дворца началась церемония принесения поздравлений — от всех придворных чинов, членов Сената, Государственного Совета и Государственной Думы, министров, генералитета и т. д. Количество поздравляющих было столь велико, что церемонию пришлось продолжить на следующий день. 23 февраля в Зимнем дворце состоялся прием и затем «обед волостным старшинам и равнозначащим им представителям сельского и инородческого населения Российской империи», в котором приняли участие более двухсот человек. В Дворянском собрании (ныне Большой зал филармонии) вечером 23 февраля состоялся «грандиозный бал», на него были приглашены более трех тысяч человек. Хлеб-соль императору поднес губернский предводитель дворянства князь Иван Салтыков, обратившийся к царю с приветствием, которое заканчивалось словами: «Твердо верит санкт-петербургское дворянство, что только в тесном единении верного народа со своим самодержавнейшим царем заключается все будущее счастье и величие России». Эти слова скорее были напутственными, нежели панегирическими. 24 февраля, в Прощеное воскресенье, торжества в столице Российской империи завершились «грандиозным парадным обеденным столом» в Зимнем дворце.

Место для народа
А что же народ? Какие роль и место отводились ему? Во время юбилейных торжеств были предусмотрены массовые гулянья. Но власти постарались избежать больших скоплений народа, которые были чреваты и «противуправительственными демонстрациями» — гарантировать «всеобщее ликование» в столице было невозможно. Потому площадки для «народных увеселений и празднеств» оборудовали вдали от центра. Проходили гулянья под ненавязчивым надзором полиции и сотрудников Охранного отделения. (Кстати, во время путешествия царской семьи по Волге, хотя недостатка желающих лицезреть монарха и его семью не было, местным властям было рекомендовано «способствовать приветственным шествиям»).

Проводилась масштабная просветительская и идеологическая работа, рассчитанная на представителей всех сословий. Выпускалось огромное количество исторической литературы, посвященной преимущественно героическим событиям русской истории, читались лекции, ставились пьесы о событиях 1613 года и их политических последствиях. Огромными тиражами выпускались альбомы карт России: сравнивая ее территорию в 1613 году и 300 лет спустя, любой мог убедиться в геополитических приобретениях империи. Не пренебрег геополитическим «пиаром» и Фаберже: на юбилейном яйце изображены контуры России в царствование Михаила Романова и — последнего самодержца. Правительство прибегло даже к средствам массовой рекламы, к которой среди прочего относились и многочисленные сувенирные изделия. Среди них — весьма посредственные эстетически, но броские по оформлению предметы быта: чашки, стопы, шкатулки, платки, скатерти с изображениями Николая II и императорской фамилии. Члены Государственного Совета и Государственной Думы (причем самых различных ее фракций) небезосновательно полагали, что это унижает достоинство монарха: из сакральной фигуры царь превращался в хорошо растиражированного — в прямом и переносном смысле — политика.

4.jpg 
Медаль на 300‑летие Дома Романовых. Медь

К юбилею был утвержден «Наследственный нагрудный знак для лиц, приносивших их императорским величествам личные верноподданнические поздравления по случаю 300‑летия царствования Дома Романовых в дни юбилейных торжеств 21-24‑го февраля 1913 года». Обладателям знака давалось право помещать на его оборотной стороне свое имя, отчество и фамилию. Памятью о торжествах стала и медаль, на которой изображены в схожем ракурсе основатель династии Михаил Романов и император Николай II. На Санкт-Петербургском монетном дворе отчеканили более полутора миллионов ее экземпляров.

Был выпущен юбилейный рубль, причем огромным тиражом, поскольку он должен был попасть в руки не только знати, но и простого народа. Императорские «политтехнологи» не остановились и на этом: в 1913 году появились почтовые марки с портретами царей. Эти марки, как и любые другие, подлежали погашению, что нередко воспринималось верующими и представителями монархических организаций как десакрализация образа императора. Кроме того, многие священнослужители, причем не только православные, но и других конфессий, негодовали по поводу того, что номинал марки был напечатан рядом с царским портретом.

…Поразительно схожи описания торжеств, сделанные приближенными императорской семьи, пережившими октябрьский переворот 1917 года. «Восторженные приветствия [в ходе торжеств]… повторялись каждый день, и казалось, ничто — ни время, ни обстоятельства — не изменит эти чувства любви и преданности», — писала фрейлина императрицы Анна Вырубова. «Кажется почти невозможным, что люди, которые с энтузиазмом приветствовали революцию четыре года спустя, могли так выражать свою преданность и принимать участие в таких празднествах» — это воспоминания фрейлины ее величества Софьи Буксгевден. «При виде этих восторженных толп, кто бы мог подумать, что не пройдет и четырех лет, как само имя Ники [Николая II] будет смешано с грязью и станет предметом ненависти!» — изумлялась великая княгиня Ольга Павловна. «Главной темой разговоров было трехсотлетие Дома Романовых… Казалось, все было в порядке. Правительство уверяло, что со времен Александра III не было такого благополучия», — записал в дневниках великий князь Александр Павлович. Монаршие обитатели Зимнего дворца и потворствовавшее им высокопоставленное окружение предпочли верить кажущемуся благополучию, нежели увидеть угрожающую реальность. 

Юлия Кантор
Фотографии экспонатов из коллекции государственного эрмитажа предоставлены музеем

Другие статьи из рубрики "Via Historica"

система комментирования CACKLE
3 декабря, суббота
rss

№ 3 (март) 2013

Обложка

Тема номера:400-летие Дома Романовых

Статьи номера

ПРАЗДНИК
24 марта — Торжество Православия
17 марта — Прощеное воскресение
10 марта — Неделя мясопустная, о Страшном суде
АКТУАЛЬНО
Нужна ли Церкви операция на сердце? Интервью с ректором Санкт-Петербургской духовной академии епископом Петергофским Амвросием
ПОДРОБНО
/ Острый угол / «Тяжело служить безнадежному делу»
/ Интервью / Семейные вопросы
/ Via Historica / Имитация триумфа. Как в Петербурге отмечали 300‑летие Дома Романовых
/ Вопрос-ответ / Романовы в звуке
СМЫСЛЫ И ОБРАЗЫ
/ Lingua Sacra / Библия: слово Божественное и слово человеческое
/ Имена / Несостоявшийся патриарх
/ Имена / Реформатор против революции
/ Имена / Пророк естествознания
/ Умный разговор / Построили бы десять Магниток…
ЛЮДИ В ЦЕРКВИ
/ Аксиос / иерей Георгий Марченко
/ Дошкольное богословие / Как простить?
/ По душам / Монархист с советским прошлым
/ Приход / Храм преподобного Серафима Вырицкого в Купчино
/ Служение / Ангел над городом
/ Служение / Старший брат, старшая сестра
/ Служение / «Чесменские бабушки»
/ Место жительства - Петербург / Дуэльный Петербург
КУЛЬТПОХОД
/ Афиша "ВЖ" / Рахманиновский фестиваль в капелле
/ Анонсы и объявления / Юбилейный Романовский год в Феодоровском соборе
ГЛОБУС ЕПАРХИИ
Дружба через 500 километров
«Как хорошо и приятно жить братьям вместе…»
Бросай курить — играй в футбол
Тепло дружеских голосов
Пройти по «Дороге жизни»