Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Особые люди из Раздолья

Иерей Борис Ершов из деревни Раздолье — инвалид третьей группы, выживший после того, как его на всей скорости сбила машина. Остаток жизни он мог провести в интернате для ментальных инвалидов — но Бог миловал, священник остался в здравом уме и доброй памяти. Поняв,какая страшная участь его миновала, отец Борис решил помогать людям, которым повезло меньше: создать для них специальный приют. И если год назад у деревенского священника был лишь один подопечный (см. «ВЖ», № 7, 2015), то сегодня их уже шестеро.
Журнал: № 11 (ноябрь) 2016Автор: Евгений ПереваловФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 9 ноября 2016

МЫ ИЗ ПЕТЕРГОФА

— Обычно их называют инвалидами, — говорит отец Борис, направляясь к арендуемому на окраине деревни дому, где проживают его подопечные, — но мы предпочитаем говорить о них по-другому: особые люди.

Большинство из них — воспитанники психоневрологического интерната № 3 в Петергофе. Лишь двое, Николай, 19-летний молодой человек, и Владимир, совсем взрослый мужчина, — из обычных семей. У Николая аутизм 4-й степени, одна из самых тяжелых форм болезни. Он не может разговаривать, нуждается в постоянном присмотре. Родители часто навещают сына в его новом доме. У Владимира ДЦП. С интеллектом у него всё в порядке (если не считать крайней педагогической запущенности), но основные признаки болезни — слабость мышц, судороги, параличи. Володя, как называют его в Раздолье, — первый подопечный отца Бориса: его мама умерла, а родственники не смогли ухаживать за взрослым человеком. Именно для таких, как Владимир и Николай, изначально и планировалось открыть дом сопровождаемого проживания.

— Мы хотели помочь родителям особых людей, — рассказывает отец Борис, — во-первых, им тоже нужен отдых от постоянных забот о своем ребенке, во-вторых — никто из нас не вечен. А какой родитель хочет, чтобы после его смерти сын или дочь оказались в интернате?

Однако жизнь вносит свои коррективы — получилось так, что жителями дома в Раздолье стали в первую очередь те, кто уже однажды оказался в ПНИ. Тихая, спокойная обстановка очень нравится тем, кто в стенах интерната чувствовал себя изгоем, лишним человеком. Это самые слабые и беззащитные его обитатели. Юля, Дина, Люба, Сергей — так зовут переехавших из Петергофа в эту деревню в Приозерском районе. Были и другие, но они предпочли уехать обратно — как, например, обходиться в этой глуши без телевизора? Скучно, считают некоторые.

— Им действительно было комфортнее в ПНИ, — говорит отец Борис, — это были ребята, которые сумели как-то устроиться в интернате. Кто-то, например, помогал персоналу — такие составляют особую, привилегированную касту. Конечно же, им странно было оказаться в условиях, когда решения принимаются совместно, как у нас. Сначала я расстраивался, но потом понял, что это нормально.

ПРОЕКТ «ОРГАНИЗАЦИЯ СОПРОВОЖДАЕМОГО ПРОЖИВАНИЯ ЛЮДЕЙ С ОГРАНИЧЕННЫМИВОЗМОЖНОСТЯМИЗДОРОВЬЯ», ПРИДУМАННЫЙ ОТЦОМ БОРИСОМ, В ПРОШЛОМ ГОДУ ВЫИГРАЛ ГРАНТ КОНКУРСА «ПРАВОСЛАВНАЯ ИНИЦИАТИВА», А В ЭТОМ — ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ГРАНТ. РУКОВОДИЛА ПРОЦЕССОМ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ «ПЕРСПЕКТИВЫ», СПЕЦИАЛИЗИРУЮЩАЯСЯ НА ПОМОЩИ ЛЮДЯМ С САМЫМИ ТЯЖЕЛЫМИ ФОРМАМИ МЕНТАЛЬНОЙ ИНВАЛИДНОСТИ.



ЮЛЯ, КОТОРАЯ ЛЮБИТ РИСОВАТЬ

— Вы бы слышали, как она орала. Я всего лишь попросила у нее три подгузника. «Зачем тебе?» — кричала она. «Что вы орете?» — говорю. А она опять за свое — «Зачем тебе памперсы?». Как зачем? Будто не понимает, для чего человеку могут понадобиться подгузники. Нужны, значит, — это Юля рассказывает историю своих злоключений в петергофском ПНИ.

Плакать там ей приходилось часто. Постоянно налетали санитарки — не все, конечно, некоторые. Но этих некоторых Юля называет по имени и фамилии. Не скупится она в выражениях и в адрес руководства интерната. Жить в условиях постоянного конфликта с окружающими тяжело, особенно когда в их руках власть над тобой. Дом в Раздолье оказался тем местом, где Юля смогла наконец-то успокоиться, прийти в себя после долго периода бесконечных «тычков» и унижений. Переехать сюда ей помогла лично Мария Островская, президент благотворительной организации «Перспективы». Оказывается, у многих обитателей петергофского интерната (а «Перспективы» много помогают этому учреждению) есть телефон Марии.

— Теперь я в Раздолье навсегда, — не без удовольствия констатирует Юля, — в Петергоф не вернусь. Пусть они без меня как-нибудь обходятся.

У Юли есть хобби — она любит рисовать. Найти свои работы в личном шкафчике она не смогла — наверное, спрятала их в другое место, да и забыла. Зато нашелся альбом с фотокарточками. На одной из них — Юля на фоне целого стенда с рисунками: люди, животные, природа. Все работы — ее кисти, а вернее, фломастера. Своими рисунками Юля очень гордится.


СОБКОР ВЛАДИМИР, СЕРГЕЙ И РЫЖИЙ КОТ

Год назад, когда «Вода живая» описывала историю отца Бориса и Владимира, последний не без удовольствия повторял, что скоро начнет работать на компьютере. Что именно он собирается делать, Владимир тогда не знал, да и сложно было представить, как можно печатать на клавиатуре с такой спастикой рук. Кто бы мог подумать, что он займется журналистикой? Сейчас Владимир пишет репортажи из дома в Раздолье. Медленно, но верно, буква за буквой, он набирает свои тексты. Заметки публикуются на сайте храма святых Царственных страстотерпцев, где настоятельствует отец Борис.

— Так что Володя у нас — журналист, — поясняет отец Борис.

— Пишет! — это вдруг в разговор вклинивается Сергей. — Пушкин!

— Да, Володю Сергей называет Пушкиным. А еще говорит о нем так: «любезный», — говорит священник.

Из сообщений собкора в Раздолье Владимира Долматова:

Добрый день! Сегодня все ребята встали в 8:00, а мы с Серегой встали на пятнадцать минут позже. Я подошел к окну и откинул плотную занавеску, затем отправился по своим мужским делам. Вскоре я вернулся в спальню-кабинет, а там меня уже поджидал Сергей. Он мне помог одеться и заправил кровать. В 8:29 я включил свой компьютер. А в 8:53 приехала Маша Островская, и приехала она не одна, а привезла с собою Юлю Калаеву. Юля передвигается на коляске, а живет в интернате. 

Сергей и Владимир — соседи по комнате. Вместе с ними живет рыжий кот, они его называют просто: Киса. Когда-то кот приблудился к дому, и его обитателям стало жалко оставлять бедное животное на улице. Теперь хвостатый друг — полноправный член раздольевской семьи, всеобщий любимец. Но наилучшие отношения у него с Сергеем, он-то и считается хозяином кота. Киса любит греться в лучах солнца, вольготно развалившись на кровати Сергея. Кормит животное тоже Сергей.


ЛЮБА

Самое главное место в доме — кухня. В доме сопровождаемого проживания кухня совмещена с гостиной. Поэтому неудивительно, что здесь и происходят все основные события в жизни обитателей Раздолья: здесь они общаются, обсуждают текущие дела, решают проблемы, ведут разговоры с духовником дома — отцом Борисом.

— У меня на планшете есть специальная программа с изображениями библейских персонажей, — говорит священник. — Ребятам очень нравится. Авраама от Исаака мы вроде уже научились отличать. Хотя иногда еще путаем.

— Детский сад, детский сад, — это Люба, самая серьезная обитательница дома, высказывает свое мнение о занятиях с планшетом.

Она живет в Раздолье с июля. У Любы большие проблемы с руками: в локтях они сгибаются в обратную сторону. Несмотря на такие трудности, девушка порой успешно ест самостоятельно — ложкой с очень длинной ручкой. Но обычно ей, конечно, требуется помощь.

  

Как и Юля, Люба любит рисовать. Вот она достает из комода свой рисунок: разноцветный человечек, похожий на клоуна из цирка. В верхнем углу нарисован еще кто-то — с первого взгляда и не определить:

— Это кто?

— Это тоже человек. Он как ангел, — несколько смущенно отвечает Люба.


НЕ БОЛЬНИЦА И НЕ СЕКТА

Важно понимать, что дом сопровождаемого проживания — это не медицинское учреждение, как считают некоторые местные жители, требующие закрыть «заведение» под предлогом отсутствия лицензии. Дом в Раздолье — это просто место, где особые люди могут жить спокойно. Конечно, абсолютно безмятежных мест на Земле нет, неприятности случаются даже в Раздолье. Например, не так давно здесь произошла следующая история:

— Встретил я как-то раз на автобусной остановке человека, который взялся рассказать мне о том, как он встретился с нашим Колей, — вспоминает отец Борис. — Мол, ночью, под покровом темноты, Николай пробрался в его сад и стал рватьплоды с деревьев, топтать грядки. На замечания хозяина он сначала никак не реагировал, а потом повернулся, крикнул: «Тебя Бог покарает», и убежал. Конечно же, такого совершенно не могло быть — по той простой причине, что Николай, во-первых, не умеет разговаривать, а во-вторых, и ходит с большим трудом… Да и дорогу домой он точно не найдет.

Раньше, когда у отца Бориса была лишь съемная квартира, соседи по дому ходили в администрацию, жаловались, что не хотят жить в одном подъезде с его подопечными. Что дети их боятся. Сейчас, как говорит отец Борис, отношение к ребятам немного изменилось. Особой симпатии к ним, увы, никто не испытывает, но бояться стали меньше. Даже здороваются.

Впрочем, всякие слухи о доме сопровождаемого проживания ходят среди местных обитателей до сих пор. Некоторые считают, к примеру, что здесь свила гнездо какая-то опасная секта.

Из сообщений собкора в Раздолье Владимира Долматова:

Спустившись вниз, я решил немножко прогуляться. Возле церкви есть маленькая детская площадка с деревянным домиком, песочницей и качелями. Оттуда доносился детский говор и веселый смех. В этот праздничный день дул легкий ветерок, и запах рыбного супа уже витал в воздухе. На сцене шли последние приготовления к раздольевскому действу (ежегодный фестиваль «Россия священная наша держава». — Прим. ред.) Служба уже заканчивалась, начинался крестный ход…



СОЦРАБОТНИКИ И БОРМАН

Особые люди не могут жить без присмотра. Поэтому дом в Раздолье и называется домом сопровождаемого проживания. Каждый день здесь дежурят три человека, сотрудники благотворительной организации «Перспективы»: социальный работник и двое его помощников. Мы застали смену Евгении, Юлии и Марии.

Евгения
Евгения


Работы много. Нужно не только уследить за каждым подопечным, но и переделать массу дел: приготовить, постирать (благо, что есть стиральная машина), убраться, помыть посуду, проследить, чтобы все приняли положенные лекарства — и всегда быть готовым прийти на помощь, не срываться, не ворчать, не обижать и самим не обижаться.

Мария
Мария


Правда, обитатели дома в Раздолье (они считают себя его «хозяевами», в противоположность интернату) очень стараются помогать соцработникам. Например, Юлия и Дина всегда участвуют в приготовлении завтраков, обедов и ужинов. Владимир ходит в магазин за продуктами. Сергей помогает кормить тех своих товарищей, которым тяжело самим справляться с этим делом: Любу, Владимира и Николая. Да даже сам Николай под присмотром Евгении может мыть посуду.

Юлия
Юлия


В храме особые люди тоже помогают по мере сил. Например, любимое занятие Юлии — протирать иконы после богослужения. Кроме того, рядом с храмом разбиты небольшой огородик и цветник: ухаживать за ними — тоже обязанность ребят. И в итоге получается, что день их распланирован практически полностью: когда труд, когда отдых, а когда — занятия с матушкой отца Бориса, которая учит их рукоделию. Научить особых людей как можно больше обходиться без посторонней помощи — одна из главных идей проекта отца Бориса. В планах на будущее — организовать занятия со специалистами-дефектологами. Но для начала нужно построить свой дом, чтобы избавиться наконец-то от дорогостоящей аренды. Планировалось, что здание будет готово к началу 2017 года, но из-за финансовых трудностей работы пока идут крайне медленно.

— Средств спонсоров и выигранных грантов — президентского и конкурса «Православная инициатива» — хватает пока что только на покрытие текущих расходов, — говорит отец Борис. — Но если бы не неравнодушные люди, мы бы совсем не смогли тянуть наш проект. Помогают даже из Германии.

Услышав название этой европейской страны, стоящий неподалеку Сергей, подняв палец вверх, веско произносит: «Борман!»

— Борман? — спрашиваю я у отца Бориса. — Почему Борман?

— Это он так нашего спонсора из Германии называет, — смеется отец Борис.

Другие статьи из рубрики "ЛЮДИ В ЦЕРКВИ"

система комментирования CACKLE