Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Вертикали и горизонтали духовного образования

Накануне грозных исторических событий, в 1912 году, будущий священномученик Иларион (Троицкий) опубликовал статью «О церковности духовной школы и богословской науки». В ней он говорил, что духовному образованию нужно учиться жить безгосударственного контроля, а школьному богословию — возвращаться к святоотеческим корням. О том, насколько рецепты святого «работают» в начале ΧΧΙ века, мы спросили протоиерея Димитрия Юревича, заведующего кафедрой библеистики СПбДА.
Журнал: № 9 (сентябрь) 2016Страницы: 25-28 Автор: Тимур СунайтФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 28 сентября 2016

НЕПРИВЫЧНАЯ СВОБОДА

— Отец Димитрий, владыка Иларион написал свою статью больше 100 лет назад. Насколько она актуальна?

— Конечно, она очень актуальна. Заметьте, что государственное попечение о Церкви, «крепкую стену», за которой «люди привыкли жить», священномученик Иларион оценивает скорее негативно: «Церковная жизнь ослабела вообще, выродилась местами в формальность. Богословие потеряло святоотеческое дерзновение и ниспало до схоластики. Служение Церкви похоже стало на чиновничество» и так далее. Так что это были очень условные «стены», чем-то походившие на решетки окон тюремной камеры. А. В. Карташев очень точно замечал об этой эпохе: «Кости Церкви хрустели в сильных объятиях государства». Священномученик вместо этих павших ложных «стен» предлагает сооружать стены совсем иного рода: любовь, преданность и самоотверженное служение Церкви. Фактически это было призывом к тому, чтобы порвать складывавшиеся веками тесные взаимоотношения Церкви и государства.

— Но ведь желание опереться на внешний авторитет преследовало христианство с самого момента его зарождения?

— Да, и не случайно Спаситель призывал апостолов беречься закваски фарисейской и саддукейской, указывал, что «праведности книжников и фарисеев» — то есть внешней, показной — недостаточно для того, чтобы войти в Царство Небесное. Получается, что опасность «бюрократизации Церкви» не зависит лишь от того, поддерживает ли государство Церковь или гонит ее, а скорее — от духовного настроя христианских общин в конкретном месте и времени.

Каждому из нас известно множество искренних, деятельных пастырей, наших современников, толчком к деятельности которых стало возрождение 1990-х. Но наряду с этими новыми стенами самоотверженного служения Церкви сохраняется и опасность формализации церковной жизни. Она коренится в природе человека, которая ищет повод к превозношению над ближним во всем, в том числе — через свою праведность. Поэтому задача духовных школ заключается в том, чтобы передать не только интеллектуальные знания, но и живой духовный опыт.

Справка

ПРОТОИЕРЕЙ ДИМИТРИЙ ЮРЕВИЧ ОКОНЧИЛ 2003 ГОДУ СПБДА С ЗАЩИТОЙ КАНДИДАТСКОЙ ДИССЕРТАЦИИ ПО БОГОСЛОВИЮ НА ТЕМУ «МЕССИАНСКИЕ ПРОРОЧЕСТВА КНИГИ СВЯТОГО ПРОРОКА ИСАИИ В ПОНИМАНИИ ПАЛЕСТИНСКИХ ИУДЕЕВ III В.ДО Р.Х. — I В. ПО Р.Х. (ПО МАТЕРИАЛАМ РУКОПИСЕЙ МЕРТВОГО МОРЯ)». В 2003–2009 ГОДАХ — ПРЕПОДАВАТЕЛЬ НА КАФЕДРЕ БИБЛЕИСТИКИ МДА. С 2004 ГОДА ПРЕПОДАЕТ РАЗЛИЧНЫЕ БИБЛЕЙСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ И В СПБДА. В 2008–2015 ГОДАХ — ПРОРЕКТОР СПБДА ПО НАУЧНО-БОГОСЛОВСКОЙ РАБОТЕ. С 2009 ГОДА — ЗАВЕДУЮЩИЙ КАФЕДРОЙ БИБЛЕИСТИКИ. ЧЛЕН СИНОДАЛЬНОЙ БИБЛЕЙСКО-БОГОСЛОВСКОЙ КОМИССИИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ, А ТАКЖЕ КОМИССИИ ПО БОГОСЛОВИЮ МЕЖСОБОРНОГО ПРИСУТСТВИЯ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ. НАУЧНЫЕ ИНТЕРЕСЫ — БИБЛЕЙСКАЯ АРХЕОЛОГИЯ, БИБЛЕЙСКОЕ БОГОСЛОВИЕ, ЭКЗЕГЕТИКА ЕВАНГЕЛИЯ ОТ ИОАННА, НОВОЗАВЕТНАЯ ИСАГОГИКА, ИСТОРИЯ РУССКОЙ БИБЛЕИСТИКИ. АВТОР НЕСКОЛЬКИХ КНИГ И НЕСКОЛЬКИХ ДЕСЯТКОВ СТАТЕЙ.

ТВОРЧЕСТВО БЕЗ «СОБСТВЕННОГО МНЕНИЯ»

— Священномученик Иларион считал, что необходимо решительно сопротивляться процессу секуляризации образования. Стоит ли сегодня такая проблема, как обмирщение богословской науки?

— Когда речь идет о богословской науке и систематическом богословском образовании, важно различать форму и содержание. Форма может и должна меняться от эпохи к эпохе, тогда как содержание в своих основных положениях — то есть догматах — должно оставаться неизменным. В богословских исследованиях действительно имеется тонкая грань между формой и содержанием, однако, если догматика первична, то новые формы могут помочь более точно выразить церковную мысль. Секулярный же подход в богословских исследованиях отличается тем, что исходит не из догматического учения Церкви, а из допущения, что исследователь может иметь «собственное мнение» по важнейшим богословским вопросам.

— Например?

— Уже почти два столетия в западной науке популярно такое направление, как поиск «исторического Иисуса». Это научное течение исходит из предпосылки, согласно которой уже книги Священного Писания Нового Завета доносят до нас искаженный образ Иисуса из Назарета. Иисус, описанный в Новом Завете, по мнению сторонников этого подхода, не был и не мог быть воплотившимся Богом. Он — всего лишь человек, и задача данного метода — «очистить» от «фантастических» привнесений повествование Нового Завета. То есть для интерпретации вроде бы берется библейский текст — однако он изначально интерпретируется через призму нецерковного богословия. Будучи интересными и плодовитыми авторами, представители этого течения иногда находят читателей и среди православных библеистов. Некоторые из последних, пленившись новизной формы изложения, не замечают скрытую за нею и новизну содержания. Они не замечают изначальную подмену православной догматики инославной или даже нехристианским взглядом на мир.

— Поэтому преподавание библейских дисциплин в СПбДА неразрывно связано с изучением богословия.

— Конечно. Поскольку и преподаватели, и студенты активно используют современную западную библейскую литературу, то, чтобы свести к минимуму опасность секуляризации, существует курс библейской герменевтики, в котором студенты не только знакомятся с разными — как традиционными, так и новыми — подходами к толкованию Священного Писания, но и с тем, что необходимо постоянно отличать априорные предпосылки любого исследователя от точных фактов или библейского текста, которые подвергаются толкованию данным методом. Надеюсь, что в этом вопросе наши студенты являются даже более подкованными, нежели их предшес­твенники столетней давности.

ВОПРОСЫ ИСТОРИИ

— Духовное образование существует в России не одно столетие. Менялись ли его задачи вместе с российской историей? Каковы основные вехи на этом пути?

— До первой половины XIX века, пока культура Российской империи определялась западным образом жизни, имело место сильнейшее западное влияние и в духовном образовании — как католическое, так и протестантское. Преподавание в духовных академиях велось на латинском языке, за основу брались западные учебники, которые переделывались и адаптировались. Стремление к самостоятельности в различных аспектах жизни империи в последующие полстолетия совпало и с обращением к древнецерковной и святоотеческой традициям в богословии.

Связь с западной наукой на рубеже XIX–XX веков оставалась сильнейшей в силу простого факта: все основные открытия источников и памятников совершались западными учеными. Но появились исследователи, которые стали во многом самостоятельными православными учеными, которые в своих трудах представили собственную интерпретацию новых памятников в свете церковного богословия. Если обратиться к библеистике, в области Ветхого Завета можно назвать такие имена, как А. А. Олесницкий, протоиерей А. Рожественский, А. П. Лопухин, И. Н. Корсунский, П. А. Юнгеров, в области Нового Завета — М. Д. Муретов, Н. Н. Глубоковский, священномученик Иларион (Троицкий) и многие другие. Именно эти выдающиеся ученые прекрасно показали, насколько полезна бывает западная наука, если различать метод от факта, и сколь она соблазнительна и опасна, если забывать об иных богословских предпосылках, из которых исходят инославные или секулярные ученые.

— А в советское время?

— В период СССР это направление сохранялось в лице лишь отдельных выживших и не оставивших научной работы профессоров духовных академий, их защищенных, но не опубликованных диссертаций и немногочисленных статей в «Журнале Московской Патриархии» и «Богословских трудах».

И сколь показательными являются 1990-е годы, когда падение советской системы породило десятки ныне здравствующих богословов и библеистов, учившихся по книгам западных ученых. Они зачастую испытывают нечувствие к догматической стороне их исследований — и вместе с книгами нередко принимают и неправославные богословские убеждения своих учителей. Поэтому в последние годы особенно актуальна (хотя в конкретике она, понятно, устарела) дореволюционная богословская наука в части выработанного ею понимания, как правильно относиться к достижениям западной библеистики.

ЗАГРАНИЦА НАМ ПОМОЖЕТ?

Мы знаем, что на Западе существует серьезный опыт церковного образования: католического и протестантского. Что из этих традиций мы могли бы заимствовать?

— Мы уже говорили о том, что в Синодальный период католическое и протестантское влияние было огромным. В конце концов, семинарии изначально в России создавались по образцу католических. Поэтому впору поставить обратный вопрос: от чего бы нам стоило отказаться?

Слабой стороной сейчас является то, что изначально было большим плюсом: разделение богословских дисциплин и последующее изучение их по отдельности, без очевидной связи друг с другом. Всегда есть опасность, что студент не сможет найти горизонтальных связей между ними. Например, толкование текста Библии как такового (экзегетика) изучается отдельно, искусство проповеди (гомилетика) — отдельно. И далеко не всестуденты способны плодотворно использовать познания в первой дисциплине для второй. Поэтому одной из важных задач в духовных академиях сегодня является установление межпредметных связей, хотя разделение на дисциплины, взятое из католической традиции, удобно и полностью от него уходить не нужно.

— С другой стороны, принятое у нас разделение между светской и духовной системами образования для европейской традиции не свойственно. Как и почему в российской истории возникло такое четкое разделение между двумя образовательными системами?

— Эта особенность имеет глубокий смысл — у религии и у естественных наук свои области компетенции, не пересекающиеся друг с другом. Мнимые столкновения между наукой и религией всегда являются следствием смешения их границ, которые обусловлены как их областями исследования, так и их методами. Только когда или наука, или религия переступают границы своей области, тогда и становится неизбежной коллизия. Предметнауки — изучение окружающего нас чувственного мира, а источник познания — наблюдение через опыт. Однако наука, способная описать явления, не способна ответить на вопрос о смысле этих явлений в отдельностии для бытия в целом, о цели и нравственных законах человеческой жизни. Если оставаться в рамках исключительно научных знаний, невозможно сформулировать полноценное мировоззрение. Значение богословского знания для мировоззрения человека, для описания картины бытия в целом трудно переоценить. Насколько абсурдным является выражение «научное мировоззрение» — ни один эксперимент в области отдельной науки не способен дать ответы на смысл и цель бытия! Тем не менее, этот образчик абсурда из арсенала советской атеистической пропаганды до сих пор является расхожим штампом и успешно используется в борьбе против религии.

СВЯЩЕНСТВО — НЕ ПРОСТО РЕМЕСЛО

— Мы привыкли считать духовное образование и богословскую образованность как таковую делом одних лишь клириков. Допустима ли такая позиция для христианина?

— У апостола Павла есть замечательные слова: «вера от слышания, а слышание — от слова Божия» (Рим. 10, 17). Они показывают, что невозможно уверовать твердо и правильно, не изучая Божественное Откровение,прежде всего — Слово Божие, Священное Писание. В том же Послании, в 12-й главе, апостол призывает христиан столицы империи к «разумному» — то есть осмысленному — «служению» Богу. Наконец, Сам Господь свидетельствует ученикам, что Его животворящее Слово очищает души: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин. 15, 3). Ведь и священнослужители не все и не в равной степени вникают в учение, и так было уже в апостольские времена. Это видно из слов благовестника язычникам, он призывает своего ученика Тимофея: «Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении» (2 Тим. 3, 10).

— Существует мнение, что священнику вообще не обязательно духовное образование. Достаточно иметь хорошее светское образование и пройти небольшой практический курс для будущей пастырской деятельности. Если эта точка зрения ошибочна, то почему?

— Ошибочна она или нет — зависит от того, как воспринимать пастырскую деятельность: как ремесло или как искусство, требующее духовного подвига, душевной выдержки и физической выносливости. «Краткий практический курс» подходит для деятельности ремесленника: достаточно освоить ряд стандартных приемов, алгоритмов поведения, и применять их в разных случаях жизни. На этом построена практическая психология менеджеров и коммивояжеров. Безус­ловно, есть свои «ремесленники» и в области религии. Они, как правило, пытаются «давить» авторитетом, подчиняя себе паству исключительно внешней иерархической властью, либо создавать общины сектантского типа, члены которых — их духовные дети — запуганы разными страшилками вроде чипизации, конца света и так далее. Одной из разновидностей «ремесленного» подхода является начетничество, когда при отсутствии хорошего, разностороннего систематического богословского образования даже чтение множества книг не позволяет начетчику составить целостную и гармоничную картину; все его «штудии» как раз и имеют сугубо практическую направленность, а от того — односторонность и неполноту.

— Но ведь пастырская деятельность куда более многообразна?

— Да, и если мы признаем это многообразие, признаем, что отношение священника к каждому христианину должно быть индивидуальным, зависеть от контекста и нюансов конкретной ситуации, тогда увидим, что пастырство — это особое искусство. Разве, только выучив алфавит и письмо, можно стать сразу выдающимся литератором? Но кто тогда станет утверждать, что можно стать пастырем без должного духовного возрастания, без изучения самых разных богословских дисциплин в их взаимной связи и целостности? В то же время светское образование, само по себе недостаточное для пастырской деятельности, может быть очень ценным и полезным, поскольку оно готовит ум и душу будущего священника к более глубокому и осмысленному восприятию богословия. Известно, что древние философы считали нужным изучать математику как науку, дисциплинирующую и организующую ум для последующего изучения философии. Таким же может быть и значение светского образования для дальнейшего развития пастыря.

О ПОЛЬЗЕ СЕНЕКИ И ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА

— В образовательных программах духовных школ есть дисциплины, которые едва ли можно назвать прямо церковными. Например, философия. Ее присутствие в рамках церковного образования неслучайно или речь идет просто о расширении общего кругозора будущего священника?

— Часто в нашем сознании лекции по философии ассоциируются со скучнейшим перечислением идей мыслителей разных эпох, оторванных от современной реальности и ничего не дающих нам сегодня. Но ведь не этим была философия для самих философов древности! Для них она была путем, образом жизни, поиском истины. Замечательно говорит об этом Сенека в своих письмах к прокуратору Сицилии Луцилию: «Философия — не лицедейство, годное на показ толпе, философом надо быть не на словах, а на деле» (XVI, 1). Развитие стоицизма в Римской империи подготовило почву, на которую легли и в которой дали свои всходы семена христианства. Поэтому для христианина изучение философии представляет огромный интерес именно в этом аспекте — как опыт реального поиска истины теми, кто были «христианами до Христа». Тогда и христианство становится более понятным — например, целый ряд мыслей в посланиях апостола Павла выглядит более рельефно, если знать стоический контекст эпохи.

Кстати, если философия дает лучшее понимание христианства в историческом и интеллектуальном контекстах, то психология дает ключ для лучшего восприятия христиан­ских аскетики и этики.

— А зачем священнику изучать древнегреческий язык, если он не занимается наукой?

— «…Звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15, 41), — говорит апостол Павел о разных степенях подвига святых. Конечно, можно достичь святости через глубокое понимание Слова Божия в переводе на родной язык. Пример тому — наш преподобный Серафим Саровский, который каждую неделю прочитывал все четыре Евангелия, и регулярно — другие книги Нового Завета. Так что для спасения действительно не обязательно знать греческий — однако читать Слово Божие нужно непременно и регулярно. Но каждый век привносит свой колорит в жизнь христианина. После долгих лет коммунистического безмолвия к нам пришла культура изучения языков. Тот, кто знает хотя бы один современный иностранный язык, понимает, насколько чтение текста оригинала интереснее и богаче для мысли, чем чтение перевода. Такой человек уже не робеет и при изучении древних языков. И, конечно, читая Новый Завет в оригинале, приобщаешься к такому богатству оттенков смысла, к таким неожиданным смысловым нюансам! Они питают ум, обогащают душу, делают твердой веру. Помните, преподобный Паисий Святогорец в «Духовной брани» говорит: «…всё, что мы делаем в религиозной сфере — молитва, чтение Слова Божия, пост, богослужение, добрые дела и т. д. — не есть самоцель, а только средства для стяжания благодати Божией».

Не для всех, но для некоторых чтение Нового Завета по-гречески становится одним из действенных средств приобщения к Таинству Царства

Другие статьи из рубрики "Умный разговор"

система комментирования CACKLE