Закрыть [X]
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?
Регистрация

Войти как пользователь
  Войти      Регистрация
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Серьезнее, чем взрослое кино (часть 1)

Одна из главных родительских ошибок — смотреть на «мультики» как на развлечение. Мультфильмы — это постоянные собеседники, друзья и воспитатели ребенка. Они могут сделать привлекательным любое зло, вообще могут внушить ребенку любую мысль. О природе этого жанра, его метаморфозах и опасностях сегодняшнего «экранного продукта» мы побеседовали с преподавателем дисциплины «Теория и история анимационного фильма» факультета искусств СПбГУ, кандидатом культурологии Марией Шеметовой.
Оптический театр Эмиля Рейно — с него началась мультипликация
Журнал: № 5 (май) 2016Автор: Елена МиловидоваФотограф: Станислав Марченко Опубликовано: 18 мая 2016

Анимация или мультипликация?

— Мария Николаевна, давайте сначала разберемся в терминологии. Почему на Западе прижился термин «анимация», а у нас — «мультипликация»?
— Термин «мультипликация» обозначает «умножение (картинок)». Он характеризует техническую сторону процесса: как это делается. А вопрос, что делается, отражен в термине «анимация»: это значит «одушевление». Он более точно отражает природу этого искусства, которая заключается в том, что душа вкладывается в неживое, и оно обретает движение, «оживает». Этимологически в термине «анимация» заключен смысл, отсылающий к акту божественного творения. Но в советской, основанной на материалистическом понимании мира, культуре подобных рассуждений об одушевлении не любили, поэтому нам до сих пор привычнее говорить о «нашей мультипликации».

«В термине „анимация“ заключен смысл, отсылающий к акту божественного творения», — считает Мария Шеметова, преподаватель дисциплины «Теория и история анимационного фильма» факультета искусств СПбГУ
«В термине „анимация“ заключен смысл, отсылающий к акту божественного творения», — считает Мария Шеметова, преподаватель дисциплины «Теория и история анимационного фильма» факультета искусств СПбГУ

— Когда говорят о западной анимации, в первую очередь называют имя Уолтера Диснея. Что ему удалось привнести в этот жанр?
— Дисней — потрясающий подвижник и удивительный художник, который всегда шел на эксперименты. Когда в 1937 году он задумал свой первый полнометражный анимационный фильм «Белоснежка и семь гномов», никто не верил в успех. Но фильм вышел на экраны, и в Америке начался золотой век классической анимации. Это была анимация на целлулоиде, сделанная методом «эклера». Сначала снимался живой актер на кинопленку, перерисовывались фазы его движения, затем они придавались рисованному персонажу, который приобретал жизнеподобную пластику. Дисней выработал 12 правил, по которым в классической анимации строится движение, продумал основные законы рисованной анимации. После «Белоснежки» будут «Бэмби», «Фантазия», «Дамбо», «101 далматинец», «Золушка»… В то время все крупные студии стремились подражать Диснею.

— И в Советском Союзе тоже?
— У нас Дисней был впервые показан в 1935 году. Он прислал на Первый международный Московский кинофестиваль подборку своих фильмов: «Три поросенка», «Необычные пингвины» и «Микки-дирижер». И наши обомлели. Такого они не видели. Одни из самых ярких воспоминаний остались у Фёдора Хитрука, будущего создателя «Винни-Пуха» и «Каникул Бонифация». Под впечатлением от Диснея он сразу пошел в эту профессию. Более двадцати лет был художником-мультипликатором и только в 1962 году самостоятельно снял свой первый фильм как режиссер. А 10 июня 1936 года в Москве по образу и подобию диснеевской студии был создан «Союздетмультфильм», спустя год переименованный в «Союзмультфильм». Хотя приказ о создании студии был подписан начальником Главного управления кинофотопромышленности, считается, что решение о создании студии мультипликационных фильмов исходило лично от Сталина. И уже к началу 1950-х годов отечественная мультипликация ничем не уступала анимации Диснея. Она получала премии на самых престижных международных кинофестивалях.

Справка

Родоначальником мультипликации считается французский художник и изобретатель Эмиль Рейно. В 1877 году он запатентовал праксиноскоп — небольшой прибор, позволявший пофазово показывать движение. Затем Рейно вывел изображение на большой экран. 28 октября 1892 года в парижском музее восковых фигур Гревен состоялся первый сеанс «оптических пантомим». Когда рисунки на экране «ожили», зрители восприняли это, как чудо. Но через три года появился кинематограф — и очень быстро переманил публику. Рейно с горя утопил в Сене праксиноскоп вместе со всеми фильмами. Удалось спасти лишь несколько картин, среди которых такие шедевры ранней анимации, как «Бедный Пьеро» (1892) и «Вокруг кабины» (1894).

Дисней по-русски

— Будучи под впечатлением от Диснея, советская анимация всё же имела свое лицо. Чем она отличалась от Запада?
— Во-первых, ранняя американская анимация (еще до Диснея) вышла из культуры газетного комикса, и главной ее функцией было развлечение. Советская анимация в 1920-е годы рождалась из духа революционного авангарда и прежде всего была направлена на агитацию и пропаганду новой идеологии. Во-вторых, советский авангард в корне отличался от западного. Если там в поисках новых форм выразительности в искусстве царили экспрессия, внутреннее самовыражение, фрейдистские мотивы и т. д., то у нас во главе угла всегда стояли вопросы идеи и содержания. Революционные эксперименты в искусстве воплощали «новую жизнь», где царили справедливость, равенство и братство. В сущности, это была попытка построить Царство Небесное на земле. Один из первых советских мультфильмов «Межпланетная революция» (1924), созданный как анимационная заставка к фильму Я. Протазанова «Аэлита», повествовал о том, что праведная рука пролетариата настигнет буржуев даже в космосе.

— Когда же анимация становится детским жанром?
— С середины 1920-х годов число беспризорных детей пошло на убыль: в стране начинают создавать детские коммуны, куда собирают беспризорников. 20 июня 1927 года был утвержден трехлетний план действий по борьбе с беспризорностью, подготовленный наркоматом просвещения, где предполагалось находить новые формы и методы работы с детьми. Именно тогда появляются первые мультфильмы для детей: «Сенька африканец» (1927), «Мойдодыр» (1927), «Тараканище» (1927) — экранизации сказок К. Чуковского; «Почта» (1929) по стихотворению С. Я. Маршака, «Каток» (1927) — забавная история о мальчике, хотевшем бесплатно покататься на катке. Сюжеты детских мультфильмов были также пронизаны революционной идеологией ради воспитания молодых граждан советского государства. Так в 1928 году Николай и Ольга Ходатаевы сняли «Самоедского мальчика» — историю о разоблачении ненецким отроком Чу жадного шамана. А Иван Иванов-Вано, тогда же экранизируя «Похождения Мюнхгаузена» Р. Э. Распэ, в финале обличал тунеядческие фантазии лживого барона.

— Ко времени создания «Союзмультфильма» просветительская функция становится главной в отечественной мультипликации?
— Да и мультфильмы теперь снимались исключительно для детей. Так во всех отношениях было спокойнее. Гротескная, метафорическая природа анимации всегда была склонна к подтекстам и эзоповому языку, что явно не способствовало утверждающимся в то время принципам социалистического реализма. К примеру, очень талантливый ленинградский режиссер М. М. Цехановский, снимая в 1940 году «Сказку о глупом мышонке», умудрился придать кошке, убаюкивающей мышонка сладкой песней, взгляд леди Макбет. Наступали другие времена… Экспериментальные мультипликационные мастерские начали закрываться, поскольку их трудно было контролировать. Мультипликаторов приглашали идти работать на «Союзмультфильм», их авторские манеры нивелировались, эксперименты угасали.

— Я пробовала показывать своим детям анимационные фильмы 1950-х, но у нас всех сложилось впечатление, что они сделаны под копирку.
— Совершенно верно. С конца 1930-х годов анимация становится единообразной. Смотрим ли мы «Серую шейку», «Сказку о рыбаке и рыбке», «Сказку о мертвой царевне и семи богатырях», «Конька-Горбунка» — ощущение, что снимал один человек. Рисунок выполнялся в единой диснеевской стилистике методом эклера, сценарии тщательно выверялись и носили строго позитивную направленность. Иллюстративно-повествовательный характер изображения требовал от художников четкого следования тексту. Каждый кадр был однозначен и не допускал толкований. Чтобы никакие случайные смыслы не возникали, мультфильмы снабжались обширными интертитрами, поясняющими действие. Текста вообще было очень много: пространные диалоги персонажей озвучивали ведущие актеры театра и кино (Б. Чирков, Э. Гарин, Я. Жеймо, М. Бабанова, М. Яншин, С. Мартинсон). Чаще всего экранизировались известные отечественные литературные произведения. Это был очень национальный кинематограф. В центре сюжета обычно оказывалась скромная Аленушка и героический Иванушка. Однако зайчики, белочки, оленята, сопровождающие главных героев, — это перекочевавшие на наш экран диснеевские персонажи. Естественно, что в 1940–50-е годы мультфильмы были очень идеологичны, но при этом они с самых первых лет закладывали в ребенка четкие понятия о совести, скромности, честности, справедливости, воле, характере, которые теперь редко встретишь на экранах.

(продолжение читайте в следующей публикации)

Другие статьи из рубрики "Крупный план"

система комментирования CACKLE
6 декабря, вторник
rss

№ 5 (май) 2016

Обложка